Смерч

Ноутбук отобразил новую систему связей, утыканную алыми стрелочками бандликов.

Комиссары углубились в изучение схемы…

* * *

Аркадию Борисовичу Барболису исполнилось пятьдесят восемь лет.

Трудовую деятельность он начал в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году, после окончания Куйбышевского индустриального института, – дежурным инженером-электриком Обнинской АЭС. Работал заместителем главного инженера, начальником технологического цеха, главным инженером Белоярской атомной электростанции, затем главным инженером АЭС «Ловинса» в Финляндии.

Его заметили, и в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году Барболис был назначен заместителем начальника «Росглавзагранатомэнерго» министерства энергетики России. Вскоре его перевели в «Интератомэнерго», а потом назначили замом министра атомной энергетики. В две тысячи пятом году он стал министром. И резко переменился. Все, кто знал Аркадия Борисовича раньше, отмечали, что он стал заносчивее, суше, высокомернее, с подчинёнными разговаривал нехотя, цедя слова, часто унижая собеседника. Свои решения он никому не объяснял, нередко снимал человека с должности без видимых причин, а главное – довёл отрасль до такого состояния, что из неё начали уходить блестящие специалисты, кандидаты и доктора наук.

Прокуратура не раз заводила на непосредственных помощников Барболиса уголовные дела, в том числе – за лоббирование интересов отдельных олигархов и коммерческих структур, также работающих на иностранные державы, заинтересованные в превращении России в ядерную свалку. Сам же Аркадий Борисович оставался «вне подозрений», имея столь высокие связи в верхах, что мог позволить себе не бояться представителей закона. Его «крыша» могла свободно закрыть любые уголовные дела и блокировать расследование.

В друзьях Барболиса числились такие известные лица, как председатель Госдумы и его зам, министр МВД, секретарь Совета безопасности, бизнесмены Абрамовский и Коберзон. Совершенно естественно, что эти люди прикрывали его, несмотря на то что все знали: каждая подпись министра на финансовых документах «стоит» три процента отчислений от указанных в них сумм на личные зарубежные счета Барболиса.

Пятого августа, уже в конце рабочего дня, в кабинете министра раздался телефонный звонок.

– Извини, что беспокою, – послышался в трубке характерный горловой голос министра внутренних дел Телибеева. – Прокуратура вынашивает планы пошерстить твою епархию, надо встретиться, поговорить.

– Ты обещал прижать этих законников, – недовольно бросил Барболис. – Нельзя заменить Никитина? Могу предложить кандидатуру.

– Поговорим и об этом. Приезжай к восьми в ресторан «Monterosso» возле метро «Марксистская».

– Почему туда? Лучше ты приезжай ко мне домой. И не к восьми, а к девяти.

– Кончай базар, Аркадий! – озлился Телибеев. – Не слишком ли заелся? Могу напомнить кое-что. Твои желания пусть исполняют твои «шестёрки».

– Всё, чего я желаю, – ёрническим тоном ответил Барболис, – это тёплая постель, доброе слово и неограниченная власть.

– Всего-то? – фыркнул Телибеев. – Скромные у тебя аппетиты, господин атомный министр. Всё, до встречи.

– Что всё-таки случилось?

– Узнаешь, – отрубил министр и выключил связь.

Размышляя о поведении Телибеева – он явно волновался и говорил как-то неуверенно, напряженно, незнакомо, – Аркадий Борисович вызвал секретаршу и велел подогнать машину к главному входу в министерство. Через полчаса он уже ехал по Садовому кольцу в направлении на Таганскую площадь.

«Monterosso» (в переводе с итальянского «красная гора») представляет собой современный ресторан со всеми удобствами, включая диванчики с разноцветными подушками, на которых можно устроиться полулёжа. Местная кухня ориентируется на итальянские и французские блюда, включающие в том числе луковый суп, корейку ягнёнка, маринованную в абсенте, дикую утку с «пьяной грушей» в медовом соусе, различные салаты и канапе. Ресторан не считается элитным, так как охрана не уделяет особого внимания VIP-клиентам, довольствуясь визуальным наблюдением за входом и залом.

Поэтому Аркадий Борисович и удивился выбору Зинатуллы Бедросовича, зная гораздо более крутые заведения. Однако не придал этому значения, считая, что министр МВД имеет какие-то свои стратегические расчеты.

Зал ресторана был заполнен наполовину, в основном молодёжными компаниями, но Телибеева ещё не было. Барболис прибыл раньше. Бросив недовольный взгляд на часы (торопил, а сам опаздывает), Аркадий Борисович сел за столик в углу за ажурной стеночкой, движением бровей отправил телохранителей за соседний столик. Заказал разливного пива «Будвайзер» подскочившему официанту, стал ждать, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

В зал вошли три офицера милиции: капитан, майор и полковник. Один сразу подсел к охранникам Барболиса, другой остановился рядом, а полковник внезапно опустился на стул напротив министра.

– Здравия желаю, Аркадий Борисович. Вам привет от Зинатуллы Бедросовича.

Голос полковника был так похож на голос Телибеева, что министр вздёрнул брови на лоб.

– Вы…

– Я его представитель. Он не придёт, дела, я озвучу его позицию и мнение одного авторитетного органа.

– Какого ещё… органа? – Барболис бросил взгляд на телохранителей, но те, похоже, забыли о своём патроне и спокойно беседовали о чем-то с милиционерами.

– «Чистилища», – невозмутимо ответил полковник, доставая из кармана визитку и протягивая министру; он был седоус, кареглаз, иронично-хладнокровен. – Да не делайте вы знаки своим клевретам, они не подойдут. А попытаетесь поднять шум, вас просто пристрелят мои люди.

Барболис дрожащей рукой взял визитку, разглядывая золотой тиснёный кинжальчик в уголке и красную надпись: «СМЕРЧ».

– Я н-не понимаю…

– Сейчас поймёте. В вашем ведомстве работал физик Николай Львович Максименко.

– Не припоминаю…

– Врёте, Аркадий Борисович, на документах, разрешающих увольнение Максименко и перепрофилирование института, где он был директором, стоит ваша подпись.

Барболис взмок, теряя свой лоск, судорожно скомкал носовой платок, вытер шею и лоб.

– Да, что-то было… давно… я уже и не…

– Буду краток. Если «чистилище» занимается кем-то конкретно, это означает одно: объект его внимания либо исправляет свои ошибки, либо… исчезает. Понимаете?

Министр поймал полный угрозы и силы взгляд собеседника, вздрогнул.

– Чего вы хотите?

– Правильный вопрос. Мы могли бы вас просто запрограммировать, не понадобилось бы никаких предисловий, но мы всё же надеемся, что ваша уснувшая совесть проснётся. И добавлю: второго предупреждения не будет!

Барболис вздрогнул снова.

– Я понимаю… постараюсь оправдать… что я должен делать?

– Вот адрес Николая Львовича. – Седоусый бросил на стол клочок бумаги. – Найдите его, дайте работу в системе, предоставьте возможность продолжать научные изыскания с выходом на практическое использование его теории.