Смерш-2 (1995)

– Слушай внимательно, Сашок, – сказал Матвей с холодным равнодушием. – Лично ты меня не интересуешь, а вот твой хозяин – настоящий хозяин – даже очень. Сейчас ты скажешь мне его имя, назовешь начальника смены телохрана и его адрес, и мы разойдемся как в море корабли.

– Гни-да! – выдохнул Залупыйченко в два приема. – За-да-влю!

Матвей перехватил удар снизу и сочно врезал ладонью по скуле Шурика. Сказал с той же холодной невозмутимостью:

– Сиди тихо, Сашок. Вопрос слышал? Повторить?

– Я т-тебя… из-под земли…

Матвей ударил сидящего еще раз.

Существовал целый класс ударов, не наносящих травм и синяков, но очень болезненных и надолго запоминающихся. Особенно хорошо их знали и применяли мастера заплечных дел и палачи Китая и Японии, опиравшиеся на двухтысячелетний опыт Востока по использованию пыток. Матвей тоже знал эти приемы.

Залупыйченко заревел от боли, как бык, с изумлением и страхом глядя на незнакомца.

– Иди ты!.. – неуверенно начал он, пытаясь подняться.

Матвей вздохнул и снова ударил.

Через полминуты Шурик сдался. Всхлипывая и постанывая, он назвал имя босса, которого охранял, оговорившись, правда, что это Банкир. Кличка Матвея не интересовала, но он ее запомнил, как и сведения о команде отделения личной охраны Банкира.

– Адью, – Матвей похлопал Залупыйченко по щеке, – живи, хиляк. Спасибо за сведения. Не советую распространяться о нашей встрече, и подругу свою боевую предупреди. И прими совет: уходи из этой команды. «Чистилище» дважды не предупреждает своих клиентов. Понял?

– Уйди… с-своло… – прохрипел Шурик.

Матвей рассмеялся и аккуратно закрыл за собой дверь. Через десять минут он сидел в машине. Снял камуфляж, переоделся. Проговорил сквозь зубы:

– Геращинский Евгений Яковлевич… Банкир, значит. Ну, Банкир, погоди!

Синельников вернулся от начальника МУРа в мрачном расположении духа. Вызвал начальника службы обеспечения и кругами пошел по кабинету, посасывая вместо сигареты мятную лепешку; габариты и вес его во многом объяснялись тем, что год назад он бросил курить.

Полковник Глеб Максимович Музыка, флегматичный и немногословный, как всегда, появился не один – с молодым человеком приятной наружности, в котором Синельников с удивлением узнал Николая Зинченко, заместителя начальника ГУБО.

– Какими судьбами? – поинтересовался он, пожимая сухую, жесткую руку Зинченко. – ГУБО перешло на ловлю уголовников?

– Судьба у нас одна, – сдержанно улыбнулся Зинченко. – Вернее, злая мачеха – война с преступниками, хотя ловим мы, конечно, не один и тот же контингент. Ваше начальство еще не сообщило вам новость?

– Новостями оно радует ежечасно. О чем речь?

– О чистке органов. Кабинет министров готовит указ о регулировании численности спецслужб и увольнении всех не соответствующих своей должности. Для чего создаются специальные комиссии.

– Плодим чиновников… Нет, этого я еще не знал. Зато получил приказ выйти на «Чистилище» за три-четыре дня. «Фискалы» вроде бы опередили нас в части розыска «чистильщиков» из числа уволенных, а мы топчемся на месте. В общем, кровь из носу, чтоб был результат!

– Обычная формула бусидо.

– Как?

– Бусидо – самурайский кодекс чести. Не изжили мы, выходит, понятия «честь мундира» в худшем его смысле, если для его соблюдения требуется «кровь из носу».

– Если бы только из носу. С чем прибыли, коллега?

– Предлагаю обмен информацией. Мы вышли на круг лиц, подозреваемых в контактах с «Чистилищем».

– Надо же, какое совпадение: у нас есть список подозреваемых. Хотя я и не верю в какой-то особенный успех. Все эти люди – рядовые исполнители и вряд ли знают кого-нибудь из руководства «Стопкрима», в лучшем случае непосредственного руководителя, а то и просто приятелей по группе. «Фискалы» начали работать с подобным контингентом раньше нас.

Зинченко кивнул:

– Знаю, и результат налицо: задержали некоего Козлихина, который дал показания.

– Что же он сообщил? – вяло поинтересовался Музыка.

– К нему применили «третью степень» с аппаратным воздействием на психику.

– «Глушак», что ли?

– Суггестор «удав». И он сообщил о сотрудниках, с которыми контактировал в оперативной тройке.

– И все?

Зинченко поразмышлял о чем-то и снова кивнул.

– Панов под давлением сверху подписал секретный приказ уничтожать «чистильщиков» без суда и следствия. Якобы как меру чрезвычайного положения.

– То есть «пленных не брать». – Глеб Максимович хмыкнул. – Круто! Как в военное время. Только пустое это.

– Такой же приказ издал и ваш начальник.

– Не может быть!

– Я только что слышал переговоры своего шефа с вашим Иваном Кузьмичом. «Стопкрим», вероятно, наступил кое-кому на мозоль.

– Краснорыжину, кому же еще. Впрочем, это не наше дело. Давайте обсудим, что имеем. Мое мнение: с «чистильщиками» воевать не стоит, с ними надо устроить контакт и склонить к сотрудничеству на законных основаниях.

– Наш человек готовит для этого почву и уже внедрился в «Чистилище».

– Вот как? Кто же это?

Заместитель начальника ГУБО приложил палец к губам:

– Коллеги, о дьявольщине ни слова! А если серьезно, вопрос ваш из ряда риторически-провокационных. Этот человек великолепный профессионал, работает один, имеет допуск ко всем спецсетям, способен на все и очень опасен. Очень! Я встречался с ним трижды, и у меня сложилось впечатление, что он видит меня насквозь и в любой момент может стереть меня в порошок, хотя я и в силах за себя постоять.

Зинченко с легкой усмешкой передернул плечами:

– Такого лучше держать в друзьях, потому что враги его, как мне кажется, долго не живут.

– Я не знал, что у «губошле…», пардон, что у вас есть агенты такого класса. – Глеб Максимович смотрел на Зинченко с тяжелым любопытством во взгляде, и тот, поколебавшись, добавил:

– А он не наш, мы взяли его взаймы…

На новой квартире, расположенной недалеко от метро «Речной вокзал», стоял такой же компьютер, что и на старой, принадлежавшей ВКР. Матвей был очень рад этому обстоятельству, потому что не привык обходиться без анализа и предварительного расчета операций.