«СМЕРШ»: операции и исполнители

На другой день, убедившись, что ничего принципиально нового напарник сообщить уже не может, Москвин под тем предлогом, что у него оставаться опасно, назначил Гурьянову 2 апреля в 12 часов встречу у Большого театра. Проводив напарника за ворота, он дал сигнал наблюдавшим за ними контрразведчикам.

После этого решено было Гурьянова арестовать. 1 апреля в 19 часов на углу Петровки и Колобовского переулка Гурьянова остановил капитан с красной повязкой на рукаве:

— Товарищ старший лейтенант! Комендантский патруль. Предъявите документы.

Рядом с капитаном стояли два сержанта, направившие стволы своих автоматов в сторону Гурьянова. «Придравшись» к документам, капитан приказал автоматчикам доставить старшего лейтенанта в комендатуру. Тут же «нашлась» и дежурная машина. В комендатуре при обыске у задержанного обнаружили два комплекта документов на разные фамилии и большое количество чистых бланков. Задержанный был доставлен в контрразведку.

После этого работа радиоточки продолжалась в прежнем режиме, и германский разведцентр, судя по ответным радиограммам, был доволен действиями своих агентов. Тем не менее контрразведчики решили, что этого недостаточно. И в июне 1944 года была направлена следующая радиограмма:

«Сатурну. Обсудили с напарником наше положение, предлагаем следующий план. Для работы на рации нам необходимо постоянное место за городом, для этого надо купить дачу, на которой будут жить наши люди — мужчина и женщина пожилого возраста с гражданскими документами о их нетрудоспособности, а под видом дочери — специалист-радист. Сам я буду жить в городе, как инвалид войны, а для маскировки открою слесарную мастерскую: таких мастерских сейчас очень много. С помощью заказчиков буду собирать сведения и передавать Гурьянову, а Гурьянов — на дачу радистке. Сообщите ваше мнение. Май».

После нескольких уточняющих вопросов противник с предложенным ему планом согласился. Но 5 сентября 1944 года неожиданно для контрразведчиков радировал:

«Маю. Просим Гурьянова сообщить нам время, когда он вместе с Радловым и Бишофом сидел в тюрьме. Сатурн».

Гурьянов в то время был уже осужден и следовал к месту отбытия наказания на Дальний Восток. Так как никто, кроме него, на этот вопрос ответить не мог, пришлось срочно его разыскивать. В тот же день установили, что эшелон, в котором находился Гурьянов, за несколько часов до получения радиограммы вышел из Читы. Гурьянов был немедленно снят с эшелона и доставлен в отдел контрразведки Забайкальского военного округа, где его тщательно допросили. На основании полученных данных была составлена и отправлена следующая радиограмма:

«Сатурну. Гурьянов передает, что вместе с Радло-вым он сидел в тюрьме с декабря 1942 года до середины 1943 года, а с Бишофом — с февраля по март 1943 года, точных чисел не помнит. Зачем вам эти данные? Связь и так плохая, примите скорее меры к созданию безопасных условий для дальнейшей работы. Присылайте немедленно батареи и деньги. Привет. Май».

Очевидно, это была проверка радиста. Уверенный ответ Гурьянова, должно быть, убедил немцев, что у агентов все нормально, и вскоре в их адрес поступила депеша:

«Маю. Сообщите, где вас могут найти два связника, которых мы намерены прислать с документами и батареями для рации. По какой фамилии они должны вас спрашивать? Сатурн».

На запрос была направлена радиограмма с соответствующими данными.

В ноябре 1944 года на квартиру-ловушку противник прислал двух связников, у которых при аресте были изъяты триста тысяч рублей, десятка два бланков фиктивных документов, батареи для радиостанции и шифрованное письмо от «Сатурна». В письме говорилось:

«С хорошо проверенными людьми посылаю вам кое-какие вещи, в частности документы, деньги и прочее. Надеюсь, что все присланное облегчит вашу работу. Радистка к вам приехать не может, так как она занята, а подходящего заместителя нет, поэтому вы этот вопрос должны решить сами. Вербовку старайтесь развернуть широко, но вербуйте надежных людей, которые не были бы вам и нам в тягость. За вашу прошлую работу, которая оказалась очень полезной, выражаю благодарность от командования. Подробности сообщу по радио. Старайтесь во что бы то ни стало расширить круг знакомых. Сатурн».

Эта радиоигра продолжалась вплоть до мая 1945 года.

* * *

К Московскому железнодорожному узлу в 1943 году проявлял повышенный интерес не только абвер, но и соперничавший с ним орган — ведомство Шелленберга — VI управление Главного управления имперской безопасности Германии.

Так, в ночь с 20 на 21 июня 1943 года в районе Егорьевска Московской области были сброшены на парашютах агенты немецкой разведки Северянин и Жилин.

Северянин — кадровый советский разведчик, внедренный в структуры противника, а Жилин — перевербованный напарником для работы во время их совместного пребывания в разведывательной школе «Цеппелин-Норд».

Северяниным был разработан план, согласно которому предполагалось завербовать одного из родственников Жилина, занимавшего ответственный пост в Народном комиссариате путей сообщения. План был одобрен, и вскоре, после специальной подготовки, оба агента были переброшены в Москву.

Северянин и Жилин подробно изложили все, что знали об особенностях и структуре известных им органов германской разведки и СД, доставили восемнадцать фотографий, девять оттисков печатей и штампов, используемых нацистской разведкой, образцы подписей руководящих работников разведки, а также сообщили данные о ста тридцати агентах, которых немцы готовили для заброски и уже забросили на советскую территорию.

Задание Северянина и Жилина заключалось в следующем: осесть в Москве, разыскать и завербовать ответственного работника Народного комиссариата пулей сообщения Л. и через него собрать подробные данные о железнодорожном транспорте Советского Союза. Кроме того, они должны были информировать о политическом и экономическом положении Советского Союза, о состоянии московских промышленных предприятий, о выпускаемой ими продукции и т. д. Разведчики были снабжены портативной коротковолновой рацией, действовавшей от переменного тока электросети и ручной динамо-машины, советскими деньгами в сумме ста пятидесяти тысяч рублей, фиктивными документами военного и гражданского образцов, десятью пистолетами различных систем и патронами к ним, географическими картами районов Москвы и другим снаряжением. Срок их пребывания на советской территории ограничивался полутора — двумя месяцами, после чего они должны были вернуться через линию фронта, предварительно согласовав этот вопрос по радио с отделом «Цет-6» в Берлине.

Учитывая интерес противника к Московскому железнодорожному узлу, было решено начать радиоигру, которой дали условное наименование «Загадка».

Перед советской контрразведкой стояли две задачи: дезинформация противника и вызов на советскую сторону наиболее опытных агентов. В качестве радиста в игре использовался Жилин. В первой радиограмме было сообщено, что агентам удалось устроиться в Москве, но что Л., которого намечали завербовать, переведен на работу в Тбилиси. В связи с этим было высказано предложение о целесообразности поездки разведчиков в Грузию для привлечения к разведывательной работе Л., а возможно, и использование его московских связей в НКПС. Противник согласился на поездку Северянина в Грузию, а Жилину предложил остаться на месте. По возвращении Северянина из Тбилиси в Москву в разведывательный центр сообщили о результатах его «поездки»: