«СМЕРШ»: операции и исполнители

— Ну, что же, раз так, то ничего не поделаешь. Я понимаю, что от вас это не зависит, в вашем положении я поступил бы точно так же. Мы будем терпеливы.

На другой день прибывшие агенты написали на имя Николаева рапорты, в которых для доказательства того, что они действительно заброшены через линию фронта, дали подробное описание разведывательно-диверсионной работы и школы, преподавательского и офицерского состава, обучавшейся агентуры и обслуживающего персонала.

Вот рапорт одного из участников группы на имя Николаева:

«Я, Хорьков Борис Вениаминович, псевдонимы мои — Попов Борис Васильевич и Терехин Иван Иванович, сообщаю о моем прибытии к вам. Всего нас прибыло четыре человека. Вылетая, мы были твердо уверены, что нас встретят как своих единомышленников, но оказалось, что нам не верят, спрашивают пароль. По чьей вине произошло это досадное недоразумение, я не знаю, но заверяю вас, что перед вылетом подполковник Мюллер сказал, что мы летим в ваше расположение и никаких паролей не надо.

В подтверждение того, что мы действительно те, за кого себя выдаем, я могу назвать всех, кого знаю, а именно: подполковника Арнольда, где совместно с подполковником Зальпиусом писал письма для группы Хлудова и Каменева (радиоигра «Десант» — В. Т.). По Стрелкау я знаю Огнева, проводившего у нас занятия в Кирхдорфе, унтер-офицера Разанецкого, лейтенанта Боргина, капитана Павлова, Каюкова и других. О том, каким путем надо сообщить о нашем прибытии к вам, подполковник Зальпиус ничего не сказал».

24 декабря 1944 года в лагерь прибыли автомашины, чтобы перевезти парашютистов и груз в Минск. Задержанных предупредили, что Николаев из-за срочной работы сам явиться в лагерь не может, а прислал автомашины и требует перебазировать весь лагерь к нему. И только во внутреннем дворе минской тюрьмы агенты узнали, что они арестованы органами советской контрразведки…

* * *

9 июля 1944 года германская разведка забросила на территорию Чиатурского и Амбролаурского районов Грузинской ССР диверсионную группу, состоящую из грузин. Прошедшие специальную подготовку в разведывательном органе «Цеппелин», они должны были, наряду со сбором разведывательных сведений в советском тылу, осуществить ряд диверсий на предприятиях оборонного комплекса.

Но первоочередной задачей группы было проникнуть в район Тбилиси, осесть там и развернуть работу по привлечению на свою сторону националистически настроенных лиц из числа местных жителей.

Прикомандированные к «Цеппелину» грузинские эмигранты рекомендовали руководителю группы Жоржу связаться в Тбилиси с одним из профессоров медицины. На его помощь агенты могли рассчитывать, потому что он в прошлом сочувствовал антисоветски настроенным кругам.

Попытки установить контакты с профессором привели к плачевным результатам. Все дело в том, что за домом профессора уже давно следили, и смер-шевцам не представляло никакой трудности выследить всю группу.

При задержании один диверсант был убит, двое ранены.

Включение радиостанции этой группы в игру позволяло вызывать на советскую сторону опытных агентов и эмиссаров германской разведки из числа грузинских эмигрантов.

В первой радиограмме сообщалось, что в результате диверсионной операции двое из группы ранены, один погиб. Это сообщение, во-первых, оправдывало пятнадцатидневное молчание, во-вторых, давало возможность просить о помощи. В ответной радиограмме германский разведцентр сам спросил о том, какая помощь нужна группе. Ответив, что желательна помощь людьми, смершевцы сообщили о намерении агентов добраться до Тбилиси, установить связь с профессором и воспользоваться его действием в устройстве на лечение раненых членов группы. К тому времени советским контрразведчикам стало известно, что профессор лояльно относится к Советской власти. Чтобы окончательно убедиться в этом, решили послать к нему старшего группы, Жоржа. Последний был тщательнейшим образом проинструктирован. В результате проверки удалось выяснить, что профессора можно с полной уверенностью использовать в радиоигре. После этого в германский разведцентр радировали, что агенты установили связь с профессором и заручились его поддержкой в устройстве членов группы на жительство. Положительную реакцию на это сообщение подтвердили перехваченные и расшифрованные радиотелеграммы, которыми обменялись отдел «Цеппелина» Цет-6, возглавлявший разведывательную и подрывную работу против Советского Союза по линии СД, и его южная команда «Цет-зюйд».

Из Ф… в Берлин:

«Согласно донесению Веры от 30 июля видно, что Сидоров прибыл в Тифлис. Поэтому вполне возможно, что Вера в деле, а теперь следует согласно плану. Пятнадцатидневное молчание Веры на сегодняшний день объяснилось. Ежедневно она занята добыванием информации».

Из Берлина:

«Относительно вашего № 50 от 17. 08. 1944 г.

Конечно, имеется возможность снабжения Веры-1 путем использования группы Веры-2. Один или два самолета прибудут для этой цели, по-видимому, на этой неделе. Подробности известны доктору Редеру. Оберштурмбаннфюрер Грейфе».

Чтобы «подтолкнуть» противника ускорить присылку помощи, было сообщено об «утере» агентами при приземлении второй рации, рации Сидорова, и запасного комплекта батарей. Немецкий разведорган дал следующее указание:

«Вере. Берегите батареи. Шлем вам пополнение. О дне и часе сообщим. Грот».

Встреча с прибивающими агентами должна была состояться в Тбилиси, в доме профессора. В целях конспирации агенты должны были явиться туда в часы приема больных.

26 августа 1943 года противник передал:

«Вере. На следующей неделе пришлем пополнение. Люди имеют указание обратиться к профессору с паролем «Сулико». Сообщите об этом ему. Шлем продовольствие, деньги и батареи для рации. Привет. Грот».

Через пять дней противник сбросил с самолета шесть человек. Все участники группы оказались бывшими военнослужащими Красной Армии, в разное время попавшими в плен. Они имели задание доставить профессору для группы Жоржа деньги, рацию и батареи, после чего самостоятельно заняться шпионской и иной подрывной деятельностью в Грузии. От эмигрантов Картвелишвили и Вачнадзе группа получила имена и адреса людей, на которых, как считала грузинская эмиграция, можно опереться.

Руководитель группы Борис получил от эмигранта Вачнадзе явку к одному из бывших участников Гражданской войны (на стороне Белого движения) Чолокаеву, который в настоящее время проживал в селе Матани Телавского района Грузинской ССР.

Агенты были снабжены фиктивными документами гражданского образца, шестью пистолетами, тремя автоматами, двумя винтовками, портативной коротковолновой радиостанцией, 300 тысячами рублей и различными предметами первой необходимости. Кроме того, они получили от немецких разведчиков пакет, предназначенный для передачи Жоржу, в котором находилось четыреста тысяч рублей, батареи для радиостанции и письменная инструкция.

Задержать парашютистов не представляло труда: троих — на квартире у профессора, троих — на явке у Чолокаева.

В результате тщательного анализа показаний задержанных, а также материалов радиоперехвата был сделан вывод, что радиостанции верят. Включение в игру новой рации, переданной группе Бориса, могло бы больше заинтересовать противника перспективной работой агентов. Однако осуществить это не представлялось возможным, так как шифр, код и установочные данные по радиосвязи были в последний момент разведчиками уничтожены. Поэтому советские контрразведчики приняли решение включить группу Бориса в радиоигру, осуществляя связь с противником через профессора с помощью рации Жоржа. Однако необходимо было предпринять хитроумную комбинацию, цель которой — легализация группы Бориса.