«СМЕРШ»: операции и исполнители
Шрифт:
Шелленберг так описывал в мемуарах свою беседу в конце 1941 или в начале 1942 года с двумя оставшимися безымянными советскими офицерами, предназначенными к переброске через линию фронта:
«Я навестил их в одной из берлинских конспиративных квартир, где они проживали под видом гражданских лиц. Офицер (советского — В. Т.) Генерального штаба оказался человеком, наученным систематически мыслить, его товарищ, инженер, в споре больше руководствовался чувствами. В ходе нашей беседы выяснилось, что оба они, несмотря на отрицательное отношение к советской системе, все же считают, что в конечном счете Россия выиграет эту войну. Свое убеждение они составили отнюдь не под влиянием пропаганды противника. Первый обосновывал свое мнение выдающимися организаторскими способностями Сталина, другой,
Офицер Генштаба указывает на высокие организаторские способности Сталина. Это можно объяснить его непосредственным знакомством с деятельностью вождя — то ли как сотрудника аппарата ЦК, то ли по деятельности в Московском обкоме партии. Этот офицер, как утверждает Шелленберг, был взят в плен вместе со своим товарищем-инженером в августе 1941 года под Брянском.
Их дальнейшая судьба не известна…
Из курса лекций:
«Органы военной контрразведки в годы войны активно боролись со шпионами, диверсантами, террористами, провокаторами в войсках и прифронтовой полосе, вели розыскную работу на пересыльных пунктах и зафронтовую деятельность.
Только с 1 июля по декабрь 1941 года ими было разоблачено около семи тысяч шпионов и более 450 диверсантов спецслужб нацистской Германии. В битве под Москвой было обезврежено более двухсот агентов абвера и около пятидесяти диверсионно-разведывательных групп.
Всего на Западном фронте в 1941 году армейские чекисты во взаимодействии с войсками НКВД по охране тыла задержали и разоблачили свыше 1000 фашистских агентов, на Ленинградском и Южном фронтах — около 650, на Северо-Западном — свыше трехсот.
В боях за Сталинград в августе-сентябре 1942 года военные контрразведчики разоблачили более ста фашистских агентов.
В ходе зафронтовой деятельности, которая была развернута в тылу фашистских войск согласно директиве 3-го управления НКО от 27 июня 1941 года, органам военной контрразведки удалось внедриться в аппарат некоторых подразделений абвера и его разведшколы, регулярно сообщать сведения об их личном составе и агентуре, о сроках и местах выброски фашистских шпионов и диверсантов в тыл фронтов и страны».
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Большая игра
Глава первая
ОФИЦИОЗ
В соответствии с указами Президиума Верховного Совета Союза ССР, в апреле — мае 1943 года органы госбезопасности, входившие до этого в НКВД СССР, были выделены в самостоятельный наркомат, именовавшийся НКГБ, а на базе Управления особых отделов НКВД СССР была создана военная контрразведка в составе Наркомата обороны СССР, условно названная «СМЕРШ». Центральный аппарат ее именовался Главным управлением контрразведки НКО «СМЕРШ» (сокращенно ГУКР «СМЕРШ»).
В его составе было образовано два отдела, функциональные обязанности которых вытекали из решавшихся конкретных задач, отдела В. Я. Барышникова и отдела П. П. Тимофеева, и центральный аппарат территориальных органов контрразведки. На один из этих отделов в ГУКР «СМЕРШ» была возложена задача организовать розыск вражеской агентуры на территории СССР и продолжить проведение радиоигр с использованием захваченных агентов-радистов противника. Перед другим отделом была поставлена задача внедрения советских разведчиков в разведывательные и контрразведывательные органы нацистской Германии.
В связи с указанным решением В. Я. Барышников и большинство работников его отдела вместе со своим делопроизводством были переведены из Управления особых отделов НКВД СССР в ГУКР «СМЕРШ». В их числе оказалась и группа, занимавшаяся радиоиграми, за исключением Н. М. Ендакова, выдвинутого на руководящую работу по линии территориальных органов госбезопасности. В. Я. Барышников был назначен начальником отдела ГУКР «СМЕРШ», а группа по радиоиграм стала самостоятельным звеном в этом отделе, расширились ее права и обязанности, увеличился штат, заметно активизировалась работа по радиоиграм как в плане решения
чисто контрразведывательных задач, имевших целью парализацию подрывной деятельности вражеской разведки против СССР, так и с точки зрения оказания помощи Красной Армии на фронтах войны путем передачи врагу выгодной для наших войск дезинформации.В связи с подчинением «СМЕРШ» Народному комиссариату обороны контакт работников контрразведки с Генеральным штабом стал еще более тесным. Теперь при разработке важнейших военных операций Генеральный штаб, как правило, широко использовал созданные контрразведкой возможности для дезинформации противника, и это в совокупности с проводимыми фронтами другими мерами по дезинформации приносило несомненный успех.
Вторая половина 1943 года и весь 1944 год были отмечены наибольшей активностью в деятельности разведывательных органов Германии по заброске на территорию Советского Союза своей агентуры, прошедшей специальное обучение в разведывательно-диверсионных школах. При этом произошли заметные изменения и в отношении качественной подготовки шпионских кадров, хотя контингент привлекаемых к этой работе оставался прежним — бывшие военнослужащие Советской Армии. На первом этапе войны офицеры абвера, как вербовавшие агентов, так и обучавшие их, как правило, глубоко не вникали во все тонкости этой деликатной работы. Избалованные триумфальными победами вермахта на Западе, воспитанные в духе непобедимости арийской нации, не познавшие еще горечи отрезвившей их сталинградской трагедии и потому твердо верившие в неизбежность победы германских вооруженных сил, они в основной своей массе признавали только принцип силы, считая военнопленного безропотным рабом, обязанным честно и добросовестно служить победителю. Предложение же сотрудничать с разведкой, по их искреннему убеждению, военнопленные должны были воспринимать как акт величайшей благодарности. Что касается отношения самих военнопленных к такого рода предложениям, то они в большинстве случаев принимали их, чтобы освободиться из «лагерей смерти», не умереть в них из-за невыносимых условий содержания, питая тайную надежду на то, что в будущем, возможно, удастся таким образом выжить. Многим это действительно удалось. Но, к великому огорчению, эта логика мышления для большинства согласившихся на сотрудничество с разведкой противника обернулась настоящей человеческой трагедией.
С одной стороны, германская разведка, стараясь закрепить за собой завербованных агентов, предпринимала разнообразные меры для их дискредитации, поручая такие задания, выполнение которых отрезало для них все пути перевербовки. Таким образом, нередки были случаи, когда согласившиеся работать на разведку противника военнопленные, рассчитывая на перспективу при благоприятных обстоятельствах выйти «сухими из воды», помимо своего желания становились на путь сотрудничества с абвером со всеми вытекающими отсюда для них последствиями.
Стараясь закрепить вербовку агентов и заставить их честно работать, немецкие разведчики давали многим агентам задания по выявлению партизан, заставляли их шпионить за другими агентами — «коллегами по несчастью», обучавшимися в разведывательной школе, — участвовать в карательных акциях против гражданского населения на временно оккупированной территории. Применяли и другие способы компрометации агентов. Так, Варшавская разведывательная школа использовала, например, следующий метод закрепления вербовки агентов. В процессе обучения агентам предлагалось написать «сочинение» на тему: «Как я буду бороться с Советской властью». В результате гитлеровцы получали неплохой материал, которым в случае необходимости всегда можно было припугнуть агента, так как в этом документе он писал не только о том, что берет на себя обязательство работать на германскую разведку, но и объяснял, почему он решил бороться с Советами, а также излагал свои антисоветские убеждения.
Наряду с идеологической обработкой руководители германских разведывательных школ придерживались политики «кнута и пряника», они постоянно подчеркивали свою предрасположенность к тем, кто честно им служил. Они вежливо обращались с агентами, хорошо их кормили и экипировали, щедро снабжали деньгами. За успешное выполнение поставленных задач выдавали денежные премии, награждали медалями, присваивали воинские звания, неоднократно заявляя, что при добросовестном отношении к делу агенты могут рассчитывать на «теплые» местечки в будущем. Руководители и инструкторы разведывательных и диверсионных школ запугивали агентов пытками, ожидающими их в советской контрразведке в случае добровольной явки, и предупреждали, что, если они даже и окажут содействие советским контрразведчикам, их после «использования» все равно уничтожат как изменивших присяге.