Смерть после

– Скотланд-Ярд? – хмуро осведомился Бродвуд.

– Врачи растрепали? – усмехнулся Кросс. – Очень зря они это здеслали. Придется их наказать.

– Извольте, – одобрил Бродвуд.

– О-о-о, как цинично, – ехидно отметил Кросс. – Не будьте так жестоки, мистер Бродвуд, в конце концов, эти люди убирали за вами дерьмо. Буквально.

Бродвуд одернул манжеты своего белоснежного медицинского одеяния.

– Я сегодня воскрес не с той ноги, – проговорил он сухо, – даже не знаю, что еще, кроме жестокости, мне сейчас поднимет настроение. Разве что вы… хм… мистер Кросс… растолкуете, какого черта я делаю в Лондоне под чужой фамилией и под наблюдением Скотланд-Ярда.

– Ну да, – Кросс потер подбородок, – пора прояснить ситуацию… Ваше положение, мистер Бродвуд, гораздо сложнее, чем вы полагаете. Дело в том, что официально, да и в некотором роде, фактически вы сейчас отнюдь не в Британии – вы все там же, в Судане, вдохновляете наши войска на новые победы. Полковник Роберт Бродвуд стал вдруг невероятно популярен. Великий патриот. Герой. Уйди он со сцены в такой переломный момент, как битва за Омдурман, кто знает, что могло бы случиться. Поэтому он все еще там. А здесь не полковник Роберт Бродвуд – здесь лейтенант Роберт Боуэн. Личность ничем не примечательная. Заурядная. Неинтересная.

Лицо Бродвуда окаменело.

– Как такое… – начал он.

– О-о-о, просто, очень просто, – Кросс откинулся на спинку стула и щелкнул пальцами. – Мы подыскали вам замену. Парень из двадцать первого уланского всегда был славен тем, что лицом и фигурой похож на вас. Не припомню его прежнего имени… – Кросс почесал подбородок, – но не важно. Сейчас его зовут Роберт Джордж…

– Бред, – оборвал Бродвуд.

– Вовсе нет, – возразил Кросс. – Вам, мистер Бродвуд, точнее привыкайте, Боуэн, следует как можно скорее принять этот факт и смириться с ним. Вы потеряли много крови, одной ногой стояли в могиле, а для боевого духа армии вы были нужны живым и здоровым. Ваше бесстрашие и военное мастерство сделало вас символом, одно присутствие которого окрыляет. Понимаете?

Бродвуд почувствовал легкое головокружение.

– Допустим, вы говорите правду, – вымученно сказал он. – Допустим, пока я пускал слюни и пачкал штаны, кто-то пожинал плоды моей славы. Это портит мне кровь, но, я понимаю, так было нужно. Смущает меня одно, вы высказываетесь так, будто честь носить свою фамилию мне больше не светит. Я воскрес, я восстановлю силы и я вернусь в Судан, чтобы занять свое положенное, законное, черт побери, место.

Дилан Кросс отвел взгляд и выдавил виноватую улыбку.

– Вообще-то, нет.

– Нет? Почему это?

Кросс откинулся на спинку стула и впился в Бродвуда пристальным взглядом.

– Я не все сказал, – проговорил он. – Дело в том, что главная причина вашей депортации в Англию состоит не только и не столько в том, что ваша… кхм… героическая фигура обязана быть на доске войны в Судане, а по причине… эм-м… иного характера. Понимаете ли, возбуждено следственное дело государственного масштаба, в котором ваша личность занимает особенно высокое положение. Догадываетесь, о чем я?

Бродвуд прикоснулся пальцами к вискам и медленно их помассировал. Он не просто догадывался – он знал наверняка:

– Об Ангеле Смерти.

Глава 2

Знойным летом 1898 года англо-египетская армия под руководством блистательного Герберта Горацио Китченера стояла лагерем на берегу Нила, вблизи Вад Хамида, собирая силы для решающего удара по столице махдистского государства Омдурману.

Многолетняя война Египта и Англии против восставших в Судане махдистов близилась к завершению. По численности войско дервишей, по меньшей мере, вдвое превосходило армию Китченера, но во много раз уступало в отношении вооружения и боевой подготовки. Настроение англичан было вдохновленным, дух дервишей, напротив, балансировал на грани отчаяния. Вот уже четыре года минуло с той поры, как гнилая горячка забрала их духовного лидера Мохаммеда Ахмеда, самопровозглашенного Махди, мессию, которого чтили и страшились, а его приемник Халифа Мохаммед Абдаллах при всех его неоспоримых достоинствах не был для армии авторитетом. Расклад был ясен заранее, никакой реальной возможностью предотвратить поражение махдисты не располагали. Изменить ход истории могло лишь нечто сверхъестественное.

Наперекор здравому смыслу и строгому ходу истории, сверхъестественное стало происходить. Началось все с нелепых, даже смехотворных слухов о разгуливающем по британскому лагерю черном силуэте, жутком и безмолвном, являющемся солдатам накануне их гибели. Со временем эти слухи стали вырисовываться в ином свете, не комичном, но пугающем. Пересуды множились, насыщались красками и деталями, бытовали теперь не только среди солдатни, но и в офицерских кругах. Дошло до того, что майор Герберт Бордо известный всем своей рассудительностью и трезвостью мыслей вдруг заявил, что лично видел персонажа жуткой молвы.

– Он приходил ко мне, – дрожа и запинаясь, лепетал майор, осунувшийся и постаревший в одну ночь. – Я видел… видел его. Как вас вижу. Пустые глазницы под капюшоном… боже… боже! Это знак. Предзнаменование. Я должен вернуться в Англию!

Бордо насилу удержали от опрометчивого поступка, который наверняка стоил бы ему карьеры, его убедили, что все это, должно быть, ему привиделось – на нервной почве или из-за гнусного климата – и что на деле никакая опасность ему не грозит. Майор остался. Здравомыслие взяло верх над суеверной одержимостью. Он был горд, что пересилил страх. Это была победа просвещенного рассудка.

Весь тот долгий знойный день помешательство Бордо было главной темой сплетен и насмешек. О нем говорили не только в расположении британских пехотных дивизий, но, казалось, во всем Вад Хамиде.

Следующей ночью майор Герберт Бордо скончался. Армейский врач без особой уверенности констатировал сердечный приступ. Впрочем, что бы ни было причиной его смерти, существовал факт: Бордо говорил, что видел нечто по описанию похожее на Ангела Смерти, и спустя сутки умер по не вполне ясным причинам.

Слухи теперь обрели твердые основания. Дабы суеверный страх не обуял сердца солдат, кончину Бордо было решено держать в тайне. Но правда всплыла, предсказуемо окатила ужасом весь лагерь. Перед лицом неоспоримого присмирели и самые заядлые скептики.

– Здесь бродит нечистая сила, – шептали во всех углах. – Демон. Мрачный Жнец. Ангел Смерти.

Четыре дня спустя еще один офицер, капитан Руперт Торн объявил, что тоже видел кошмарное создание, сулящее скорую кончину. По его подробным описаниям выходило, что англичане действительно имеют дело с Ангелом Смерти. Под капюшоном черного балахона капитан Торн рассмотрел не только пустые глазницы, но весь лик целиком.

– Череп, – клялся Руперт Торн, – голову даю на отсечение, череп.

Нервы у капитана Торна оказались крепче, чем у майора Бордо – он, хоть и был напуган, наотрез отказывался верить во всякую сверхъестественную чушь, ни секундой не сомневался, что имеет дело с кем-то из плоти и крови и не собирался тут же сбегать в Англию. Без истерик и лишней болтовни Торн отправился к генералу Хантеру и потребовал предоставить ему охрану. В силу таинственных обстоятельств смерти Бордо, Хантер не осмелился отказать.