Смерть после

– Довольно, мистер Бродвуд, – отмахнулся Кросс.

– Как прикажете. Но впредь опирайтесь в своих суждениях на факты, прошу вас.

– Факты? – Кросс расцепил пальцы и вскочил со стула. – Будут вам факты! – он прошелся по палате, остановился у окна, отодвинул штору и посмотрел сквозь запотевшее стекло. – Возьмем отчет лейтенанта Хорнсби, – заговорил он. – Этот офицер характеризовал все очень четко и сухо. Ни одного отвлеченного замечания по поводу ваших колкостей, заметьте. Вы что же, совсем его не оскорбляли?

– Не упускал ни одной возможности.

– Тем больше поводов верить каждому его слову, – Кросс задвинул штору, развернулся на каблуках и вернулся к стулу, но не сел на него, а оперся руками о спинку и принялся нервозно стучать по ней пальцами. – Итак, факты. Вначале расследования ваши действия заслуживают восхищения. Вы были гениальны. Там, где другие не видели ничего, вы нашли сразу несколько зацепок, и, по словам лейтенанта Хорнсби, распределили ресурсы своей команды таким образом, что в течение одного дня проработали все свои догадки…

– Очень подозрительно, – ввернул Бродвуд.

– Тем не менее, дальнейшие ваши поступки доверия не вызывают, – продолжал Кросс, пропустив комментарий Бродвуда мимо ушей. – Вы сыпали обвинениями направо и налево совершенно необоснованно.

– Я провоцировал и фиксировал реакции, – парировал Бродвуд. – То самое, чем занимались вы. Только что.

– Вы обвиняли всех подряд.

– Вот как? Вы ошибаетесь.

– Неужели? Тогда растолкуйте, с каких соображений вы обвиняли, скажем, майора Перлмана?

– Он мерзавец.

– И это ваша логика?

– Если этого недостаточно, у него не было алиби на ночь смерти Бордо. Он не был в списке.

– Ах да, список… – Кросс поморщился, – этот ваш список… хм… хорошо, допустим так. Но то, как вы обращались с дамами?.. Вы говорили им такое, что у меня… слов нет. Просто возмутительно. Вы английский офицер, как вы могли позволить себе такое обхождение?!

– У вас тоже логика что надо: обвиняете меня черт знает в чем, только потому, что я, по-вашему, не вполне достойно вел себя с дамами.

– Отвечайте на вопрос, мистер Бродвуд.

– А был вопрос? Я, наверное, плохо уловил его суть.

Кросс пространно выругался.

– По вашей вине погибли люди!

– По моей вине?

– Вы знали, что им угрожает опасность, вы могли предотвратить их смерть – а что сделали вы?!

– Рискнул. Я должен был поймать убийцу.

– Ха! Неужели… поймать убийцу… и как, удалось?

– Я не все учел, – Бродвуд поморщился. – Даже я могу ошибиться.

– Даже вы?! – Кросс театрально воздел руки к небу. – Вот оно что! Как все просто, надо же. Конечно, с кем не бывает, – он столь же театрально поклонился Бродвуду. – Не будем так строги к вам, – он пожал плечами. – Хорошо. Но ответьте, накануне той серии убийств, что завершила ваше, так называемое, расследование, где были вы, мистер Бродвуд? Вы ведь пропали из поля зрения своей команды и вообще всех.

– Я никому не доверял, – сказал Бродвуд.

– Понятное дело, – Кросс оттолкнулся от стула, обошел комнату по кругу и вновь вернулся туда, где стоял. – Знаете, у вас ведь было более чем достаточно времени для совершения всех тех убийств. Это просто неоспоримый факт.

– Да, я знаю, – сказал Бродвуд, глядя прямо в глаза Кроссу. – Я сам удивился, все указывало на меня. Конечно. Но это был не я. И лейтенант Хорнсби тоже в этом не сомневался.

Кросс мрачно покачал головой.

– Лейтенант Хорнсби не мог знать обо всем, – проговорил он. – Мы сопоставили множество свидетельств – вот что интересно, вообще никто, ни один человек не может сказать где вы провели большую часть того вечера.

– Ни один? Неужели? Это странно. Я был с капитаном Джереми Джонсоном почти все время. Не понимаю, как можно было опросить стольких людей и не поговорить с ним.

– С Джонсоном? – Кросс отступил на шаг, и уставился на Бродвуда с выражением крайнего удивления. – Даже так? Это… но нет, погодите, прежде чем говорить о Джонсоне, вспомним события битвы при Омдурмане. В тот день вы проявили исключительный героизм, тут не поспоришь, вы дрались как лев: смело, яростно. Ваша слава вполне заслужена. Но… есть и другая сторона. Вы, полковник, игнорируя, заметьте, прямой приказ лорда Китченера, отправили на убой девять эскадронов кавалерии.

У Бродвуда потемнело в глазах.

– А что, по-вашему, я должен был сделать? – произнес он сквозь сжатые зубы.

– Я не…

– Оставить все как есть, и стоять в стороне?! Пусть бы махдисты сперва изрубили верблюжий корпус, затем зашли в тыл армии, и…

– На подходе были канонерские лодки…

– Да! – рявкнул Бродвуд. – Я дождался первой из них, знаете ли. Ее огонь произвел в рядах махдистов поистине опустошающее действие. Все было просто прекрасно. Но она, черт ее дери, взорвалась! Я не знал, как долго ждать вторую. Нужно было действовать!

– А что послужило причиной взрыва? – с оттенком иронии осведомился Кросс.

– Не знаю.

– Не задумывались?

– Не было времени.

– А вот у нас время было, – процедил Кросс. – О, мы самым тщательным образом все обдумали, уверяю. Выводы, к которым мы пришли, вряд ли вам понравятся, мистер Бродвуд, – он сделал паузу. – В моем ведомстве считают, что лодку взорвали вы.

– Тоже я?

– Да, вы. Еще задолго до сражения капитан Кларксон показывал вам канонерки, и у вас вполне была возможность их заминировать.

– О, – глаза Бродвуда заискрились ехидством. – Но если это был я… как, объясните, я сумел детонировать взрывчатку на таком расстоянии, да еще и с таким изяществом, что ни один из моих офицеров ничего не заметил?

– Вы расскажите.

– Серьезно? Я должен рассказать? – Бродвуд ткнул себя пальцем в грудь. – Я? А… то есть, сами вы, – он развел руки в стороны, – сами вы не знаете, у вас… хм… у вас самих совершенно нет идей по этому поводу?

– Нет.

Бродвуд всплеснул руками.

– Нет? О, да как же это? Совсем никаких невминяемо-кретинских объяснений?

– Послушайте-ка, мистер Бродвуд…

– Нет уж, теперь вы меня послушайте, – Бродвуд вдруг стал серьезен, в его голосе зазвучал металл. – Взрыв канонерской лодки был для меня полной неожиданностью, ясно вам? Я повел кавалерию в атаку, потому что понимал, что пока подоспеет вторая лодка, верблюжий корпус уже прекратит свое существование, а махдисты укроются за грядой камней – так что даже пулеметы и пушки их оттуда не выковыряют – и ударят в тыл египетской пехоте и майору Максвеллу. Я знал, что веду свои войска на смерть, я сражался в первых рядах, черт побери, и когда моя кавалерия отступила, продолжал биться. Я был уверен, что погибну. Это абсолютно невероятно, что мне удалось выжить и сейчас находиться здесь. Поступок предателя, верно? Я в ходе одного сражения убил стольких махдистов, скольких не убил никто другой за всю эту драную войну. Все ваши обвинения смешны и голословны. Да, проводя расследование, я пошел на риск, но у меня не было другого способа сорвать маску с Ангела Смерти. Я проиграл, не смог пресечь новые убийства – в тех смертях есть часть моей вины, это верно – но убивал не я. Проверьте свои свидетельства, опросите всех еще раз. Капитан Джонсон был со мной весь тот вечер, он должен был рассказать вам об этом. Он не мог не рассказать!