Смерть прокурора

Зато все знали о Суходеевых. Кроме одного -- куда исчез Суходеев-младший? Сестры живут здесь же, в городе, их две, обе замужем. Другая родня, знакомые -- все тут. И сам... учеба ведь у него, никуда ехать не собирался, знали бы. Целыми днями глаза на углах мозолил, и вдруг на тебе, пропал, как провалился. Утонуть не мог, нет. Другие люди рыбачат, много таких, а у них не заведено. И отец, и дед такой же был, рядом с водой живут, а на берегу не бывали... На мотоцикле куда-нибудь уехать мог, это да. Шею себе, поди-ко, свернул и валяется в канаве... Чей мотоцикл? Да кто его знает? Друг у дружки берут, а своего у Володьки не бывало. Про мотоциклы, если конечно интересно, лучше у друзей его поспрашивать. Вон, через два дома... третий. С утра свою керосинку починяют перед воротами, вот у них про мотоциклы все узнаешь, что надо.

Алексей в конце концов так и сделал. Два типичных "олигофрена" сосредоточенно возились у полуразобранного мотоцикла. Рядом на куске брезента были разложены промасленные детали и ветошь вперемешку с инструментам.

Разговор с первой же фразы зашел в тупик. На прямые вопросы оба "олигофрена" отвечали односложно "да", "нет", "не знаю", "не видел". Пожимали плечами, а то и вовсе отмалчивались. Алексей терпеливо вслух анализировал вырванные у них же случайные сведения, разматывал, ловил на нестыковках, ставил в тупик, и чем дальше, тем все сильнее зрело в нем ощущение, что "олигофрены" блефуют. Он уже начал жалеть, что заговорил с обоими сразу. Таких легче колоть по одному с глазу на глаз, на основе элементарного здравого смысла и банальной ответственности, а в группе они мгновенно тупеют, утрачивая даже это немногое.

Он терпеливо, буквально на пальцах объяснил "олигофренам", что для следствия любая, даже маленькая зацепка может оказать неоценимую услугу. Как-то сориентировать розыск, чтобы установить местонахождение трупа Суходеева и напасть на след возможного убийцы.

Про труп и убийцу Алексей упомянул не без умысла, зная, что это поможет обоим приятелям избавиться от обета молчания перед Суходеевым, если таковой имел место в действительности. И не ошибся. "Олигофрены" переглянулись, как бы испрашивая один у другого согласия, наконец, кадыкастый парень с крашеными, пегими волосами буркнул, глядя в сторону:

– - Был у него мотоцикл.

– - Какой?

– - "Восход".

– - Номерной знак помнишь?

– - Без номеров, так ездил.

– - С рук купил?

– - Зачем? Новый... два месяца всего.

– - Отец подарил?

– - Сам.

– - На какие деньги?

– - Ну, были у него... Откуда я знаю?

– - Полторы тысячи? А может, за этот должок с ним кто-нибудь посчитался? А?

– - Не-а,-- мотнул головой парень.

– - Почему "не-а"?

– - Так... знаю.

– - Ты же сам сказал: откуда я знаю... только что.

– - Да ладно, скажи ему,-- подал голос другой, тоже глядя в сторону.-- Чего теперь?

– - Сам скажи.

– - Так он что? Украл эти деньги? Или кого-то ограбил?
– наводящими вопросами, мягко Алексей старался подтолкнуть начавшийся разговор в нужную сторону, "дожать" потихоньку "олигофренов".

– - Ну, украл.

– - У кого?

– - У своего пахана.

– - Снял со сберкнижки,-- буркнул другой.

– - И что деньги ему выдали? По чужой книжке?
– - изумился Алексей.

– - Ну. Он шесть раз ходил снимать, и ниче ни разу. Даже паспорт не спросили.

– - Отец знает? У Суходеева?

– - Мы-то откуда... Он нам не докладывает.

– - Это понятно. А Суходеев... Воха, ничего не говорил?

– - Не-а.

– - И про мотоцикл отец тоже не знает?

– - Наверно. Он дома мотоцикл не держал. Так, заедет иногда, будто на чужом. А оставлял у ребят, у кого когда.

– - рели не ошибаюсь, мотоциклы продаются по записи? ^ очередь лет эдак на десять.-

– - Блат у гнилого. Сестра зятя... Золовка, что ли? Замдиректора в торге.

– - Все равно сверху дал. Хоть и родня.

"Пожалуй, по факту мошенничества со сберкнижкой придется возбудить уголовное дело. Если Суходеев жив еще," -- подумал Алексей.

– - Десятого мая куда мог ваш Воха поехать на своем новом мотоцикле? Как думаете? Если бы вам пришлось искать его?

– - Без понятия,-- отозвался один.

Второй "олигофрен" глядел в сторону. Алексей однако почувстовал в его молчании некоторое смятение, что ли, как у застигнутых врасплох. Но о причине оставалось пока только гадать.

– - Возможные места или излюбленные маршруты у "него были?

"Олигофрены" замкнулись намертво. Алексей сменил тему:

– - У него подруга есть?

– - Постоянная? Не-а, не было.

– - Есть тут одна телка. Так... общак.

– - Одна на всех?

– - Ну. Она часто с ним.

– - Как фамилия?

– - Черанева Танька.

– - Ладно, орлы. Вот вам две повестки на завтра в прокуратуру. Кой-какие из ваших показаний придется оформить официально. За вашей подписью. Явка обязательна, так что не опаздывайте. Ну, пока.

Алексей решил, что поодиночке с глазу на глаз он заставит хотя бы одного из "олигофренов" выложить все до конца. официальная обстановка тоже иной раз неплохо действует.

Возле суходеевского дома, когда он вернулся к воротам, стоял тяжелый "КРАЗ" с прицепом, груженный бревнами. Алексея обдало запахом разогретого масла и солярки, свежеспиленной древесиной. Двое мужчин, орудуя вагой и крючьями, скатывали вниз с возу еловые, один к одному, бревна.

"Да у него никак пунктик на заготовке древесины," -подумал Алексей, стараясь угадать по повадке в одном из работников хозяина.

– - Суходеев? Геннадий Яковлевич?

Дюжий, медлительный мужчина в промасленной спецовке едва покосился на него и продолжал крючком дергать бревна.

– - Ну, я Суходеев,-- наконец обронил он.

Алексей представился, и по тому, как хозяин и шофер "КРАЗа" на мгновение замешкались, догадался, что дровишки эти, похоже, незаконные, и рейс скорее всего тоже -- левый. Некоторое время он с улыбкой наблюдал за суетливыми действиями обоих, потам решил, что хозяина следует успокоить.

– - Я к вам по поводу сына. Поговорить надо.

Тот не без облегчения кивнул. Потом неторопливо спустился с воза.

– - Нашли, что ли?

– - Идем.

Суходеев задумчиво почесал в затылке. Алексей обратил внимание, что на левой руке у него недостает трех пальцев.

– - Слушай? Надо бы отпустить человека,-- он кивнул на шофера.
– - Поговори с дуськой вначале, пока управлюсь, она знает.

– - Да. Так даже лучше,-- согласился Алексей.

Вслед за Суходеевым он двинулся через двор, тоже захламленный, заваленный старой обувью, какими-то мешками, ящиками и прочей рухлядью, которая, похоже копилась тут поколениями. Вышли на огороды и межой, ярко-желтой от одуванчика, направились к притулившейся на задах бане. Суходеев, не заходя в предбанник, торкнул культяпистой рукой в низкую дверь.