Смерть прокурора

– - Даже перевыполняем.

– - Тогда в чем дело?

– - В пятнадцати граммах в сутки на человека.

– - То есть, расхищают? До сорока процентов?

– - Да.

Алексей подумал, пожал плечами.

– - Мне, впрочем, все равно. Я сюда по другому делу.

– - Я знаю.

– - Вот как! Это каким образам?

– - С помошью телефона. Позвонила в прокуратуру Хлыбову. Он сказал, что вас с проверкой на мясокомбинат никто не уполномочивал. Вы проявляете самодеятельность, скорее всего попутно. Но предупредил, что вы способны на неожиданные поступки, поэтому с вами лучше не лгать, а побеседовать предельно откровенно.

– - Что вы и делаете?
– - Алексей был уязвлен до глубины души, и вопрос прозвучал достаточно грубо.

– - В любам случае это лучше, чем ложь.

– - Разумеется. Но у меня в связи с этим появилась одна нескромная мысль. В вашем городе, похоже, я единственный честный человек.

Тэн пожала плечами.

– - Я тоже.

Алексей промолчал и сразу почувствовал -- его молчание истолковано как сомнение. Румянец на щеках обозначился ярче, глаза сверкнули почти сердито, и он убедился окончательно, что задел за больное. Однако продолжал молчать с некоторой даже иронией.

– - Вы можете мне не верить, если угодно,-- она явно оправдывалась!
– - С точки зрения закона, наверно, так и есть. Соучастие, недоносительство... Сокрытие? Я не знаю всех юридических формулировок в этом плане. Но моя совесть чиста, своим служебным положением я никогда не пользуюсь.

– - Вам хватает пятнадцати граммов в сутки?

– - Мне и этого много.

– - Вы что же не употребляете мясного?

– - Не употребляю. Зато у экспедитора Терехиной шестеро внуков. Она бабушка. И сотни три родственников, все с неотоваренными талонами на руках. И все к ней обращаются.

– - Выходит, там на весах я вел себя как последний негодяй?

Тэн улыбнулась. С сомнением пожала плечами.

– - Не знаю.

– - Весы, надо думать, не единственный канал хищений?

– - Не единственный. Хлыбов, например, пользуется другими каналами.

Алексей хмыкнул.

– - Не слишком ли вы откровенны со мной?

– - В следующий раз, если захотите кого-то ударить, вы можете сделать это у себя в прокуратуре. А не добираться в такую даль на мясокомбинат.

Алексей расхохотался.

– - Все, сдаюсь! Вы выиграли бой чистым нокаутам, ха-ха-ха!

Она неожиданно взяла его за руку.

– - Хотите, я вам обработаю?

Алексей только сейчас увидел, что костяшки пальцев на тыльной стороне руки сбиты в кровь, и рука перемазана. Ухмыльнулся.

– - Если это не взятка.

Глядя, как мягкими, точными движениями она обрабатывает ссадины, Алексей подумал, что уходить ему отсюда совсем не хочется. Проворчал:

– - Мне кажется, муж не слишком вас любит.

– - Почему?
– - она взглянула на него с любопытством.

– - Красивые женщины устраиваются как-то иначе. Здесь не очень подходящее для вас место.

– - Вы просто не знаете настоящую цену моего места.

– - Я знаю, что своим служебным положением вы не пользуетесь. Стало быть, вашему месту грош цена.

Тэн отрицательно качнула головой.

– - Я буду пользоваться, как только выйду замуж.

Алексей даже растерялся.

– - Так вы... незамужем, хотите сказать?

– - Нет.

– - Бог ты мой! Какая удача. В таком случае, я делаю вам предложение.

Она изумленно посмотрела на него и рассмеялась.

– - Хлыбов предупреждал, что вы способны на неожиданные поступки. Кажется, он был прав.

– - Нет, кроме шуток. В городе всего два честных человека. почему мы с вами должны друг друга избегать?

– - Не знаю,-- подумав, ответила Тэн.

Алексей записал номер своего телефона на перекидном календаре. Шутя пригрозил:

– - Если вы, Светлана Васильевна, в течение двух дней не позвоните по этому номеру... хотя бы для того, чтобы сказать "нет", я снова нагряну сюда с проверкой.

Направляясь в прокуратуру, он еще и еще раз мысленно прокрутил отдельные эпизоды, связанные с хищением мясопродуктов, и меру возможного участия в них Суходеева. "Мелкий несун, не более того,-- решил он.-- Вся цепочка налицо: экспедитор, водитель, грузчик. Что успели стянуть с весов, цдет на стол и, видимо, родственникам. Мокрухой тут, пожалуй, не пахнет".

Он вспомнил улепетывающего водителя в надвинутой на глаза кепке и усмехнулся. Терехина, экспедитор, тоже не в счет. Карташов в то время еще не работал. Словом, очередная пустышка. Для очистки совести он допросит всех троих, и можно ставить на мясокомбинате точку...

рядом с ним, взвизгнув тормозами, остановился прокурорский "уазик". В окно высунулась улыбающаяся физиономия Махнева.

– - Валяев, душа! Полезай в карету.

Алексей подошел. В салоне на заднем сидении расположился с чемоданом эксперт-криминалист Дьяконов, полнощекий, с толстыми красными губами и сочным, густым голосом. Поздоровались.

– - Нам по пути?
– - засомневался Алексей.

– - По пути, по пути. Садись. На тот свет всем по пути.

"Уазик" рванул с места и, рывками набирая скорость, запрыгал по ямам.

– - Водила хренов,-- проворчал эксперт-криминалист вздрагивающим от езды голосом. Его полные щеки тряслись на ухабах, и даже губы заметно пришлепывали.

– - Помнишь, я тебе рассказывал про младенца? В мусорном баке нашли, угол Парижской Коммуны? в коробке с розовым эдаким бантикам, ха-ха!
– - Махнев был радостно возбужден, хотя предмет как будто к веселью не располагал.

– - Помню, еще бы.

– - Так вот. Убийца нашелся. И даже понес наказание. Высшая мера. Через повешение, ха-ха! Есть справедливость на земле. Есть! И, между прочим, уже третий случай подряд. Сегодня, скажем, мы обнаруживаем труп убиенного младенца, а через день... максимум, два-три -- труп убийцы. Как правило, родителя. Даже дрожь берет, словно это возмездие. Свыше! Ха-ха!

– - Как это случилось?

– - Вот сейчас приедем, и сам все увидишь,-- подмигнул махнев.
– - Не пожалеешь, обещаю.

Но Махнев не выдержал и полминуты. Начал выкладывать историю.

– - Представляешь, баба потеряла своего мужика! Вышел ночью в сортир, с постели поднялся и -- нет его. Поворочалась она с боку на бок, и опять спит. Дескать, покурит, придет сам. А не придет, так и леший с ним. Утром бабе на работу надо бежать, а в постели рядом пусто. Нет мужика, не пришел. Во двор сунулась, покричала, по улице туда-сюда... Нету. Вышла на огороды, а он, глянь -- возле плетня стоит, на коленках. Да как-то странно стоит... голову на бок повесил. А на голове ворона, глаз ему долбит. Подошла баба ближе, а мужик у ней мертвый, на колу висит. Воротником рубахи за кол зацепился, когда через плетень пьяный перелезал, и сорвался, видать. Как петлей шею перехватило. Высшая мера, ха-ха!