Смертельные объятия

Москва манила к себе, хотелось здесь жить, пускать корни. Но, для того чтобы это осуществить, надо было купить собственное жилье. А где взять денег?

Оля предложила для начала накопить денег и купить хотя бы комнату, такую же, в которой они жили до переезда в квартиру. Вот просто отказывать себе во всем и копить, копить.

Но подсчитав, получилось, что накопить даже три-четыре миллиона рублей – процесс долгий и трудный. И отказывая себе во всем, они потеряют вкус к жизни. Оставался один выход – вернуться в Мышкин и попробовать получить там кредит.

– Тяжелые подносы… Да, ты права. Но для того, чтобы получить образование и зарабатывать деньги мозгами, тоже нужны деньги. Много денег. А мы с тобой это не потянем. И даже если представить себе, что мы уже выучились и устроились на работу, здесь, в Москве, то где гарантия, что мы сразу же станем хорошо зарабатывать? Нужен опыт и все такое. Сама понимаешь – это долгий и дорогой процесс. Мы такие, какие есть.

– И что теперь? Работать всю жизнь официантками?

– Почему же, есть еще один вариант.

– Выйти замуж за москвича? – улыбнулась Валя, промокая губы, мокрые от апельсинового сока, салфеткой.

Перед подругами на столе стояло большое блюдо, наполненное нарезанными и слегка подветренными ломтиками апельсинов, примятые брусочки потемневших бананов и россыпь розового винограда – фрукты, оставшиеся с последнего банкета.

– Да. Это было бы самым легким путем задержаться здесь и устроить свою жизнь. А разве ты об этом не думала?

– Провинциалов в Москве не любят. Нас считают захватчицами, наглыми и алчными девчонками.

– А я вот понимаю москвичей. Если бы я, к примеру, жила здесь с рождения, то тоже, наверное, настороженно относилась бы к приезжим. Но, с другой стороны, Москва – город невероятных возможностей, и согласись, что тем, кому посчастливилось родиться здесь, просто повезло. Да, я очень люблю свой Мышкин, но мне было там тесно, понимаешь? А вот здесь, в Москве, я постоянно чувствую вокруг какое-то мощное движение жизни, здесь другая энергия, и этот город, гигантский, красивый, сверкающий, ухоженный и полный всего интересного, притягивает к себе, и хочется здесь жить.

– А у меня, – вздохнула Оля, – постоянно мнение меняется. Иногда я чувствую здесь себя комфортно и спокойно, а в другой раз, обслуживая богатых клиентов, вдруг понимаю, что я – дура дурой и что никогда не смогу заработать столько денег, чтобы позволить себе ужинать в нашем же ресторане. Что этот город – для людей с мозгами, понимаешь? Получается, что я глупая?

– Конечно, глупая, раз говоришь такие вещи! Ты – умница! И будь у твоих родителей деньги, ты бы выучилась, устроилась здесь на хорошую должность и зарабатывала бы приличные деньги.

– Ты презираешь меня за то, что я в глубине души мечтаю выйти замуж за москвича?

– Чего это мне тебя презирать? Глупости! Ты хорошая, добрая девчонка, и будешь отличной женой и матерью. Ты хорошо воспитана, работящая, ценишь и любишь людей, терпеливая… Главное, чтобы тебе повезло и на тебя обратил внимание хороший парень.

– А ты? О чем мечтаешь ты?

– Я бы тоже сказала, что было бы неплохо выйти замуж здесь, но с моей внешностью у меня шансов мало.

– Что-о-о-о?! Не поняла… Да ты красивее меня в тысячу раз!

– Не знаю… Понимаешь, мне не хотелось бы, чтобы меня полюбили лишь за внешность. А пока что я получаю лишь неприличные предложения. Мужчины назначают мне свидания с единственной целью, сама знаешь, с какой. Со мной никто особо не разговаривает, все пытаются уговорить… Да что я тебе рассказываю? Мы с тобой сто раз уже об этом говорили.

– Знаешь, у меня какое-то хорошее предчувствие, – внезапно сказала, загадочно улыбаясь, Оля. – И сны мне снятся потрясающие. Вот этой ночью, к примеру, я увидела во сне большой дом, какой-то нескончаемый, огромный, хоть и одноэтажный. Я иду по нему, а он внутри словно круглый, и вот я все иду, иду, прохожу комнату за комнатой, а там какая-то старинная мебель, огромное количество красивых ваз, а я все иду, иду… И вдруг кто-то говорит мне, что рядом с домом есть сад, и я выхожу туда и вижу подсохшие кусты роз, какие-то заросшие клумбы, и я начинаю все эти растения поливать, приводить в порядок, и меня переполняет чувство собственницы, такое, скажу я тебе, это чудесное чувство! Что бы это значило?

– Что ты встретишь хорошего парня, может, неуверенного в себе, и сделаешь его по-настоящему счастливым, вселишь в него эту самую уверенность, понимаешь? И вы полюбите друг друга…

Подруги рассмеялись. Но потом лицо Оли стало серьезным. Она задумалась.

Валя знала этот взгляд и это состояние подруги, она хотела что-то сказать, но не была уверена в этом.

– Говори! – махнула, слово разрешая, Валентина. – Что у тебя там? Снова какая-то идея?

– Ну да…

– У тебя хорошие идеи. Если бы не ты, мы до сих пор ютились бы в комнате, в этой жуткой квартире с ржавой грязной ванной и этим алкашом, не говоря уже о бессонных ночах из-за неспокойного ребенка… А теперь мы здесь, в чистоте и уюте. Спим на удобных кроватях, живем, как королевы! Так что у тебя там?

– Даже не знаю, с чего начать…

– Да говори уже! – Валя была заинтригована.

– Ты можешь понять не так… – Оля собралась и произнесла: – Специалист по объятиям.

– В смысле?

– Понимаешь, у нас это еще не развито… Люди, как правило, путают это с другой профессией. С древнейшей. Но это не так… Ладно, слушай. Пару дней тому назад я обслуживала один столик, там клиент был капризный, требовал, чтобы ему заменили блюдо, и все такое… Короче, встал не с той ноги, наверное. И вот после того, как он все-таки ушел, изрядно подпортив мне настроение, я убирала со стола и случайно подслушала разговор двух девушек за соседним столиком. Одна из них сказала про моего раздраженного гостя, типа, что это точно ее клиент. Человек несчастный и одинокий, и если бы он обратился «к нам», она так и сказала «к нам», то в его жизни все бы изменилось. Да, он богат, явно успешен в бизнесе или где он там зарабатывает, но когда приходит домой, то сидит себе в уголке и плачет, и ни один человек из его окружения не может ему помочь. Я, слушая ее, даже про тарелки забыла, застыла, подслушивая, что совершенно недопустимо. Оглянулась и увидела скромную на вид девушку, они с подругой пили шампанское. Ну не похожа она была на проститутку. Милое такое лицо порядочной девушки. Я была заинтригована. Кто же она такая? Скорее всего, психолог. Мне уже надо было уносить поднос с грязной посудой, я ушла, но быстро вернулась, чтобы поменять скатерть, и стала делать это очень медленно. Я ловила буквально каждое произнесенное девушкой слово. И она, заметив меня, нет, не в том смысле, что я ее подслушиваю, а что просто работаю, меняю скатерть, тихо так произнесла, обращаясь к собеседнице, мол, что ее работа гораздо лучше, интереснее официантки, что ей не приходится носить тяжелые подносы и улыбаться всем подряд. Что она, эта девушка-психолог, как я предположила тогда, работает душой. Что обнимает и выслушивает человека, который платит ей за это. Что она «специалист по объятиям».

– Ого! Интересненько! Кажется, я видела американский сериал, там один миллиардер, мужчина в возрасте, очень активный и проворный, в какой-то момент понял, что у него кризис, что ему стало как-то очень тяжело жить, просто невозможно. И вот тогда к нему на помощь пришла девушка. Специально обученная девушка из фирмы. Она просто обняла его и прижала к себе, и он разрыдался! Ему, оказывается, просто необходимо было, чтобы его обняли, выслушали… Что он не смог бы получить этого тепла от близких ему людей, а вот от этой чужой девушки получил все. Он был как цветок, засохший и больной, который полили, и он снова расправил свои стебли и листья и зацвел. Вот.