Смертельные объятия
Шрифт:
– Если вы не знаете эту девушку и никогда ее не видели и, стало быть, не убивали, то так и говорите. И не надо так сильно волноваться.
Льдов молчал. Только кивнул.
– Вот и хорошо.
Конечно, это был никакой не допрос, а просто беседа, которая к тому же длилась от силы четверть часа.
Льдова отпустили, Борис же остался побеседовать со следователем. Узнал, что в Подмосковье, неподалеку от шоссе в районе Одинцова жителем деревни Бородки был обнаружен труп молодой женщины со следами насильственной смерти – ее зарезали. При девушке был паспорт на имя Карины Николаевны Жуковой, с временной регистрацией в Москве. В сумочке, помимо
Смерть девушки наступила, предположительно, сегодня утром. Точное время смерти пока не удалось выяснить, еще рано. Но пока что, на этом этапе расследования, можно было предположить, что алиби у Льдова есть – помощник следователя успел побывать в офисе компании, побеседовать со свидетелями и отзвониться Кузнецову.
– Вы вызвали Льдова только на том основании, что у девушки нашли его визитку?
– Не только. Льдов проживает в Бородках, – задумчиво произнес Кузнецов.
Борис сдержал себя и никак не прокомментировал эту информацию. Главное – у следствия на его подзащитного ничего нет, и его отпустили.
Борис попрощался со следователем, вышел из здания и неподалеку от своей машины увидел Льдова. Тот явно поджидал его.
– Вы уж извините, что я сорвал вас так поздно. Совсем растерялся без Гусева. Убийство… Тут каждый испугается. Сколько я вам должен?
– Да вы что, Матвей Евгеньевич! Я же ничего не сделал! Да и дела-то никакого в отношении вас нет. Пусть ищут настоящего убийцу.
– Все равно спасибо. Вы меня здорово поддержали.
– Бросьте… Чем?
– Просто своим присутствием.
Мужчины пожали друг другу руки и сели каждый в свою машину.
По дороге домой, мчась по сверкающей вечерними огнями Москве, Борис вдруг подумал: а что, если это он убил эту девушку утром, а потом поехал домой?
Тот факт, что Льдов проживает в деревне, рядом с которой и убили девушку, напрягал. И почему Льдов сразу не рассказал ему об этом?
5. Май 202… г.
– Так он не в деревне живет? – воскликнула Оля, когда такси, проехав мимо явно деревенских домов, свернуло на ухоженную улицу, застроенную красивыми, утопающими в зелени садов и сосен коттеджами.
– Да здесь настоящие дворцы! Живут же люди! – крутила головой Оля. – Что-то мне как-то не по себе… А вдруг я не справлюсь?
Таксист, покачав головой и ухмыльнувшись, тихо проговорил:
– Справитесь.
– Уж не знаю, что вы подумали, но мы не такие! – гневно воскликнула Валя.
– Все равно справитесь, – настаивал на своем таксист, симпатичный пожилой дядечка, похохатывая. – Все, приехали, барышни. Выходите.
Машина остановилась у ворот, от которых в разные стороны тянулся высокий оштукатуренный каменный забор, за которым виднелся большой, красивый, с башенками, дом.
Девушки вышли. Таксист, бросив им на прощанье: «Удачи, барышни!» – развернулся и собирался было уже уехать, как Оля, вдруг побелев, крикнула ему:
– Стойте! Мы обратно!
Машина с визгом остановилась.
– Что, передумали?
Валя схватила подружку за руку:
– Ты чего? С ума сошла? Оля?!!!
– Я не смогу. Точно не смогу. У меня ноги подкашиваются, меня сейчас вырвет… Я боюсь.
– Ты дура? Зачем тогда ехали? Зачем соглашалась?
– Не знаю…
– Ну и поезжай. А я пойду. Любопытно же…
– Это ты сошла с ума. Откуда тебе знать, что он с тобой сделает?
Таксист высунулся и расплылся в широкой улыбке.
– Известно, что сделает!
Оля бросилась к машине, открыла дверцу и села.
– Валя, садись! Поедем обратно!
– Езжай. Я останусь.
– Не дури! Садись!
Но Валя уже коснулась пальцем кнопки звонка. И ни на какие уговоры подруги уже не реагировала.
– Ну и оставайся, упрямая!!!
И она уехала.
Кто же живет в этом доме? В этом прекрасном доме? Человек, хозяин, позволивший себе такую роскошь и богатство, просто не может быть несчастлив! Что же могло с ним такого случиться, чтобы он обратился в службу объятий?
Сколько ему лет? Ах да, кажется, тридцать восемь, Оля говорила. Совсем молодой.
Но родители-то у него есть? Братья-сестры? Друзья, наконец? Подружки? Может, он инвалид и передвигается по дому в инвалидном кресле? Или у него какие-то другие проблемы со здоровьем? Может, ему осталось жизни на два вздоха? Разве в этом случае можно подобрать какие-то слова, которые будут способны вернуть ему улыбку? Хотя, разве кто упоминал, что надо с ним разговаривать? Обниматься – вот что ему нужно!
Валентина была заинтригована. И вдруг вспомнила, что уже давно позвонила. В чем же дело? Почему никто не вышел на ее звонок?
Она коснулась ручки калитки – открылась! Ага! Значит, хозяин все-таки открыл ее дистанционно. Что ж, это уже неплохо. Хотя бы добрался до пульта и нажал на кнопку. Уже хорошо.
Вот так, не представляя себе, что ее ждет и чем ей конкретно придется заниматься с несчастным хозяином дома, Валя вошла в калитку, огляделась и, подивившись красоте весеннего сада, двинулась по дорожке к дому.
Было прохладно. Она запахнула куртку и подумала, что ее озноб, наверное, все-таки нервный. Хотя синоптики обещали сегодня всего-то двенадцать градусов тепла, маловато будет для мая. Хоть бы в доме было тепло.
Она поднялась на крыльцо, и тотчас тяжелая, массивная дверь отворилась, и она увидела высокого худого мужчину с синими глазами. Черные волосы, бледное лицо. Потухший, безжизненный взгляд.
Увидев Валю, он, даже не дав себе труда улыбнуться хотя бы из вежливости, сказал: