Смута

Ляшко насмешливо смотрел на Путша, а когда тот закончил, язвительно закончил:

—Хочешь весь куш себе забрать? Не жирно будет?

—Я Перуном клянусь, что ни одной гривны мне не достанется.

—Ладно, что дальше? — Ляшко сделал вид, будто поверил.

—Мы верим в своих богов и хотим в них верить. Чтобы покаяться перед Перуном, надо добиться жертвоприношения, — Путша даже сделал жест рукой, будто он мечом убивал кого-то.

Еловича трясло, он лихорадочно искал выход, понимая, что уйти из этого дела ему не удастся. Ему казалось, что к его груди приставлен меч. Наконец в его голову пришла спасительная мысль.

—Жертвоприношение делать нельзя. Это взъярит князя! Пройдутся дружинники мечами по нашим головушкам и вся недолга.

—Я мыслил, что у тебя ума палата, а ты дурак, — рассмеялся над Еловичем Талец. Пусть князь машет мечом, но только мы туда не пойдем, будем сидеть в горнице и мед пить.

Елович резко повернул голову к обидчику.

—Это я дурак? А у тебя ума палата. Но зачем?! Только что молвилось о том, что поведем народ против князя и будем требовать жертву, а сами сбежим? Люди поверят нам и поплатятся своими головами. Нет идти так всем. Князь снимет голову или нет, а народ найдёт и удавит.

—Не бунтуй раньше времени, я пошутил, — миролюбиво склонил голову Талец.

—Шутки, могут стать горем для кого-то из нас! — вскричал Елович.

—Какое горе? — Талец уже не рад, что вступил в разговор.

—А такое горе! Человека для жертвы выбирают по жребию. А если жертвой станет кто-то из наших детей?

Среди заговорщиков воцарилось молчание. Первым опомнился Талец.

—Надо придумать что-то, чтобы были и волки сыты и овцы целы.

—Ты у нас был всегда хитрецом, вот и придумай, — зло бросил Путша.

—Какой из него хитрец! Он мастер украсть, да и то по мелочи, — махнул рукой Ляшко.

—Если у тебя ума больше, придумай ты, — огрызнулся Талец.

—Я, кажется, придумал, — Елович изобразил загадочное лицо, — надо сшить большую куклу и убить её. Тогда князь меньше гневаться станет и живы все будут.

—Ну, ты придумал! Ну, и умник же ты! Перун, что дурак, не поймет, что это подмена!— почти разом крикнули сообщники.

—Перун поймет и простит, а у князя суд короткий — голова с плеч.

—А ведь Елович верно говорит, так риску меньше и народ будет смелее идти на жертвоприношение. Не так страшно.

—Через три дня, на новолуние будет молитва Перуну.

Георгий дал знак Веснянке, что уходят, придержав указательный палец к устам. Когда они оказались на опушке кустарника, Веснянка оступилась и громко вскрикнула. Георгий понял, что они раскрыты, спросил:

—Можешь идти?

—Веснянка через боль закивала головой.

—Дд-а.

—Бежим, бежим скорее! Убьют!

Георгий схватил девушку за руку, потащил за собой. Она, превозмогая боль, спешила за ним. Из-за кустов выскочили всадники, расстояние между ними и беглецами быстро сокращалось. Осталось всего несколько саженей, когда поведение преследователей резко изменилось.

Георгий уже творил молитву, прося Бога принять его душу, как услышал, что стук копыт лошадей стих. Он оглянулся и увидел, что всадники, которые гнались за ними перешли на шаг. Отыскивая причины столь разительной перемены, он взглянул на ворота города.

Из них выезжали дружинники, а во главе сам Великий князь Владимир.

—Веснянка, лада моя, мы спасены! Господь заступился за нас! Мы спасены!

***

Инок Иоанн читал Священное писаниеБорису и Глебу. Летний день сильно мешал восприятию Библии. Они с тоской поглядывали на оконный проём, откуда слышались голоса птиц и прохожих людей. Иногда перестук копыт одинокой лошади прерывал этот привычный шум. Из-за двери послышался неясная возня и голоса стражника и Георгия.

Иоанн взглядом показал старцу на дверь, тот проворно семеня ногами, пошел к выходу. Через минуту он вернулся и оповестил:

—Георгий просится войти, говорит, что у него очень важное известие князю Борису. Инок кивком головы разрешил впустить просителя. Вошел встревоженный Георгий.

—Разреши без лишних людей слово молвить.

Когда все в келье остались только Борис и Глеб, приказал:

—Молви.

Георгий сбивчиво начал рассказ, от волнения его речь была непонятной и от того все более тревожной.

—Там, там, у реки воры, — он сглотнул слюну и продолжил, — Они, они….

—Что они? — спросил Глеб.

—Остановись отрок и слушай меня, — строгим голосом осадил Георгия Иоанн.

Георгий замолчал и только моргал глазами.

—Прими покой и говори, — Иоанн своим спокойным голосом вселил в отрока уверенность.

—Я повёл свою лошадь поить, там встретил Веснянку, — Георгий вспомнил милые минуты с любимой девушкой, смущенно замолчал.

—Что случилось потом?

—Приехали Путша, Талец, Ляшко и Елович, мы с Веснянкой успели спрятаться. Они увидели мою лошадь, Путша приказал Талецу найти нас и утопить. Мы спрятались в кустах, он нас не нашел….

—Ты рассказывай о том, что они говорили меж собой, — остановил отрока Иоанн.

—Через три дня они хотят собирать народ, чтобы идти к князю Владимиру и просить разрешения молиться старым богам….

Иоанн посерел лицом и нетерпеливо спросил:

—Кто старший среди них?

—Путша командовал.

—Что далее было?

—Будут распускать слухи о молебне и жертвоприношении.

—Кого хотят принести в жертву? —Глеба стало трясти, он трижды перекрестился.

—Сначала хотели, чтобы жребий определял жертву, решили задобрить Перуна продуктами и куклой.

—Какой еще куклой? — не понял Иоанн.

—Они сошьют большую куклу и убьют её.

—Почему они отказались от жертвы человека?

—Испугались, что выбор может пасть на их детей и для того, чтобы князь не сильно гневался….

Инок задумался и через минуту изрек:

—Я, Борис и Глеб идём к князю, а ты отрок, — его тяжёлый взор остановился на Георгии, — остановишься у врат его замка и будешь ждать, когда позовем.

***

Путша скакал первым, он не жалел ни плеть, ни коня. Беглецы уже близко, они затравленно оглядывались. Гибель Георгия и Веснянки казалась неизбежной. Рука Путша нащупала рукоять меча. Привыкшая к опасностям и потому осторожная натура его, заставила оглядеться. Чутьё опасности не раз спасало его, не обмануло оно и на этот раз. Из ворот города выезжал отряд дружинников во главе с Великим князем Владимиром.