Смута

Ты знал, что я с царём враждую,

Борис мне силой угрожал

И нёс с собой беду лихую,

Когда мои дома сжигал.

Однажды ты ко мне явился,

Но о тебе я всё узнал,

Когда ж больным ты притворился,

И «Дмитрием» себя назвал,

Я понял ты ко мне пришёл,

Что бы признания добиться.

На это можешь положиться,

Ведь ты союзника нашёл.

Мне о Борисе говорили,

Что был он в детстве сиротой,

И вместе с младшею сестрой,

Они вдвоём у дядьки жили.

Когда ж задумал царь Иван,

Князей удельных разогнать,

То был приказ суровый дан,

Дворян в опричнину набрать,

Из слуг незнатных худородных,

Чтоб царь им всё мог доверять

А всех бояр на думе непокорных,

Заставить царские указы исполнять.

И вот после бесед пытливых,

И всех проверок кропотливых,

Димитрий Годунов узнал,

Что он в опричники попал.

Тогда ж в Москву он перебрался,

С собой племянников забрал

И даже сам не ожидал,

Как в свите царской оказался.

А далее вдруг умирает,

Глава Постельного приказа,

И эту должность доверяет,

Царь Дмитрию своим указом.

Приказ Постельный был обширный,

Не всякий мог им заправлять,

Чтоб царский стол всегда обильный,

Мог чужеземцев восхищать.

И Дмитрий службою гордился,

Ночную стражу проверял,

Когда обход весь завершал,

В покоях царских спать ложился.

Вот так в заботах о царе,

Тревожно его годы шли,

А в государевом дворе,

Его племянники росли.

Едва племянник возмужал,

Как тут же место получил,

Когда ж в опричники попал,

Борис себя во всём раскрыл.

Не раз он «правду» добывал,

С Григорием Лукьянычем на пару,

И раздувал побольше жару,

Когда кого-нибудь пытал.

Но большего достиг признания,

Когда с Малютою сроднился,

Исполнив все его желанья,

На дочери его женился.

А через год тесть погибает,

В Литве, командуя войсками,

Беднягу пуля настигает,

В борьбе со злейшими врагами,

Но вот московский царь решает,

Опричнину зачем-то распустить,

И всенародно объявляет,

Её «Дворовый думой» заменить,

Но в и «Дворовой думе» заговор открылся,

Раскрыть его Димитрий помогал,

Тогда он славно потрудился,

Когда изменников искал.

Из всех советников своих,

Что «Двор на думе» возглавляли,

Царь обвинил всего двоих,

Они тогда на эшафот попали.

И вновь опричнину царь Грозный создаёт,

Монарх её «Уделом» называет,

В ней перебор опричников идёт,

Где молодые стариков пытают.

Но и «Удел» правитель отменяет,

И казни вскоре прекратились,

Все злодеяния завершились,

Но «Двор» Иван не распускает.

Немало царь прохвостов перебил,

А хитрецам не верил никогда,

И старую опричнину добил,

Но Годуновы выжили тогда.

И вот царь Фёдора женить повелевает,

И сам блаженнейшему сыну,

Подругу жизни выбирает,

Димитрия племянницу – Ирину.

Вот так вот Годуновы породнились,

С великокняжеской семьёй

И многого тогда добились,

Проделав к власти путь большой.

Боярином тогда Димитрий стал,

В боярство и Бориса царь возвёл,

Димитрий получил, чего желал,

А с ним Борис упорно к власти шёл.

А вскоре царь в запальчивости страшной,

Сноху жестоко избивает,

Остановить кошмар ужасный,

Супруг ее предпринимает.

Тогда царь в ярости безумной,

Тяжёлый посох свой схватил

И в злобе дикой безрассудной,

Им цесаревича Ивана поразил,

И как лейб-медик не старался,

Так ничего и не добился,

Иван Иванович скончался,

А у несчастной мёртвый сын родился.

Царь был настолько потрясён,

Что чуть рассудка не лишился.

И так душой был поражён,

Что за опальных жертв молился».

Лжедмитрий всё понять пытался,

Что за нелепость он от князя услыхал,

Когда же с мыслями собрался,

Адаму Вишневецкому вопрос задал:

«С чего ж ты это князь решил,

Что царь Иван царевича убил?

Кто в заблуждение тебя ввёл,

И чушь подобную наплёл?»

«Поссевино Атоний нунций папский,

Мне о царевиче Иване рассказал,

А он в Москве от свиты царской,

Сам о трагедии ужаснейшей узнал.

И Годунов всё это подтвердил,

Ведь он пытался их разнять,

Да буйство царское унять,

За что его царь посохом избил».

В ответ Лжедмитрий рассмеялся:

«Ну, Годунов совсем заврался,

Его б царь посохом кинжальным не избил,

а как собаку подлую убил.

Я о Поссевино ещё в Москве узнал.

Он Стефану Баторию мир обещал,

С царём Иваном вёл переговоры,

И с ним устраивал бессмысленные споры.

С Ливонией война в то время шла,

За выход в Балтику Москва её вела

И чтоб Ливонию России не отдать,

Сто тысячную армию Баторий смог нанять.

Тогда ж войну царю, он объявил,

И Пороцк с Рузой Старой захватив,