Сначала было похищение...

Всё время нашего обучения мы находились во враждующих партиях. То ли прадед, то ли прапрадед Эука был одним из младших сыновей короля, отметившегося изрядной плодовитостью, что вообще-то редкость для аристократов и магов. Мэтью, как и все члены его немногочисленного сейчас семейства, этим фактом гордился донельзя. Справедливости ради, более титулованной и родовитой особы на нашем потоке не было, да и сам Мэтью Эука не дал бы забыть о собственной древней крови.

Ещё на первом курсе он окружил себя сворой ждущих от него косточки аристократов, моё же нежелание войти в свиту стало для него открытием. Несколько провокаций с его стороны, пара ответных драк с моей, и там же на берегу, в первый год обучения мы разошлись по разным углам. Он-купаться в лучах славы и обожания прихлебателей, я-дружить с честными, но не знатными мальчишками.

Каким-то, право слово, чудом, наши интересы до сего дня не пересекались, как и мы сами. У сына члена королевского совета и особы, приближенной ко двору мало общего с обедневшим графским семейством.

— Не приведи Создатель тебе узнать сколько волокиты и всевозможных мелочных дел связано с принятием титула и дел отца. Тебе так точно и маркизом быть хорошо. — Мы не виделись несколько лет. Не смотря на праздный образ жизни, соответствующий его положению в обществе, Мэтью выглядел хорошо. Из молодого, холёного аристократа он стал осознающим свою силу хозяином жизни.

Даже здесь, в лучшем клубе столицы, он держался так, словно все мы у него в гостях. Вполне возможно, что так и было. Если не у него, то у кузена, троюродного дядюшки, или деда.

Беседа, как ни странно, была приятной. Бывший когда-то заносчивым снобом, сейчас Эука вёл себя в разы проще. Не было в его манерах ни попыток уязвить, ни задеть. Мы болтали, словно старые приятели. Вот уж не думал, что доживу до того момента, когда буду наслаждаться его обществом.

С удовольствием мы вспомнили годы, проведённые в академии, слегка обсудили общих знакомых.

Лишь спустя некоторое время, делая очередной глоток коньяка, я поймал себя на лёгком чувстве хмеля, что было мне не свойственно. Опьянение случалось со мной редко и как сейчас, я всегда чувствовал его наступление.

Отвлёкшись от болтовни Мэтью я заметил изрядно опустевшую гостиную, сквозь занавеси на окнах виднелась чернота улиц. Отметив время, отставил бокал.

— Хороший вечер, но мне уже пора.

— Как пора? Так скоро? Вечер только начинается! Куда ты так торопишься? Тебя кто-то ждёт? — Он действительно будто расстроился.

— Нет, никто не ждёт, но завтра рано утром действительно ждут неотложные дела. Я очень рад встрече и благодарен тебе за вечер. — Встав с кресла я протянул руку для рукопожатия.

— По правде я уже настроился на интересное продолжение. Уверен, что тебе пора? Может заглянем к девушкам?

— Не сегодня. Но в другой раз с удовольствием.

— Послушай, Баррэм. Как на счёт визита? На будущей неделе я устраиваю небольшую вечеринку для своих. Очень узкий круг. Неформальное общение. — Последнюю фразу он произнёс поигрывая бровями. Только я хотел отказаться, как последовало. — Не возражай! Действительно будет весело. Только одно условие, — на мои мероприятия не ходят по одиночке. Приведи женщину. Любовницу, подругу, содержанку, — кого угодно. С тебя цветок, с меня ужин и развлечения!

Ожидаемо я согласился.

А вот следующим вечером, возвращаясь домой и увидев Эндрю, хозяина чайной, я присоединился к нему за перекуром. Лучше бы дома покурил!

И без того смазливый блондин улыбался, как кот, съевший мышь. На мой вопрос о причине своего настроения, тот поведал о своей влюблённости, даме сердца, с которой расстался не далее, как десять минут назад. О надеждах на совместное светлое будущее.

Когда дурачок спросил моё мнение на предмет, стоит ли подождать с предложением и поухаживать за девушкой подольше, или не тянуть и заключить помолвку поскорее, я закурил вторую подряд. Бессвязно, не отдавая себе отчёта в том, что говорю, заверил придурка, что торопиться не стоит.

Говорил и старался не думать, как сильно мне хочется его ударить. Моя ярость будто отделилась от меня и зажила отдельной жизнью в этот момент. Внутри клокотало. Я почти не слышал этого смертника, стараясь сдержаться.

Когда Эндрю замолчал, спросил, прочистив горло, хоть и знал ответ:

— Это та симпатичная шатенка, в зелёном пальто, с которой Вы прогуливались?

— Да, конечно она. Признаться, я не уверен во взаимности. Даже наоборот. Я знаю, что она не испытывает ко мне и половины моих чувств. Просто я не могу её упустить. Таких, как она я больше не встречал. И не встречу. Может всё-таки сделать предложение? — Всё же с разбитым носом ему было бы гораздо лучше.

Но я задумался, стараясь подобрать нужные слова.

— А Вы сами уверены в своих чувствах? Разве Вы достаточно хорошо её знаете? Вдруг она совсем не такая, как Вы себе представляете?

Смеётся. С разбитой губой так бы не смеялся.

— Мы очень давно знакомы. Она живёт на соседней улице. Мы познакомились почти сразу, когда я открыл лавку, года четыре назад. Я очень хорошо её знаю, и никого красивее не знаю. Удивительное дело, как в ней всё сочетается. Ум и красота, доброта и чувство юмора.

Создатель, дай мне сил. Я слышал только его голос и шум крови в голове. Казалось, мир вокруг замер.

— Вы знаете о … роде её занятий? Как она зарабатывает?

— Конечно! Лучшей работы для жены и желать нельзя. Анна очень, безумно талантлива. Я видел несколько раз, как она работает. Это была одна из самых прекрасных картин в моей жизни… Даже, как бы это сказать, очень интригующая картина. Ну Вы понимаете, о чём я? Она была так красива в этот момент… Губка прикушена,…

— Пожалуйста не надо! Не продолжайте! Мне кажется это слишком личное!

Я понимал. Понимал о чём он, но не понимал на яву ли он мне это рассказывает. Я действительно слышу то, что слышу? Вуайлерист? Это они так развлекаются? Может сам он импотент, вот и наслаждается зрелищем?

Создатель! Эта женщина, — сущий дьявол! Оплела всё здесь своими липкими сетями.

Вместе с брезгливостью вернулся и слух. Я опять услышал шум улицы. Копыта проходящих мимо лошадей, проезжающие повозки, людской разговор.

Затем осознание.

Ревность. Безумная и всепоглощающая. Не поддающаяся никаким разумным объяснениям и здравому смыслу.

Демоны! Я так хочу эту женщину. Как только мысль о ней посещает меня, я не могу уже думать ни о чём и ни о ком!

Сущее проклятье!

Она будто вся соткана из противоречий. То скромная и доброжелательная, общительная и вежливая. То павшая так низко, что ниже просто некуда.

Я быстро, сбивчиво попрощался, сославшись на внезапно возникшее срочное дело.

Ноги сами несли меня в бордель. Остатки, воспоминания о гордости не давали перейти на бег. Через считанные мгновенья передо мной стояла шатенка, с которой я был в первый свой визит сюда.