Сначала отвести беду...

Тем временем Лев Гурыч, неспешно прохаживаясь по гостиной, посматривал в сторону гостей. Оба ему нравились. Богатый опыт общения с людьми давно сделал из Иванова проницательного психолога и сейчас он доверял своим впечатлениям. Гриша хорошо справился с подбором кандидатов. Обоим — изрядно за пятьдесят, оба выглядят интеллигентно, оба одеты в поношенную, но вполне приличную одежду. Женщина выглядит даже элегантно. Бондаревский высок и худ, чем-то похож на однофамильца-гроссмейстера. Посылая Гришу к нему, Лев Гурыч полюбопытствовал и заглянул в потрёпанный томик "Шахматного словаря", где была фотография шахматиста. Полякова — среднего роста, комплекция — соответствует возрасту. Никакой раскраски. Приятная женщина.

— Лев Гурыч, — Ольга Михайловна закончила просмотр программы, — тематика понятна и мне импонирует. Текст лекции я должна разработать сама или мы разделим темы с Антоном Константиновичем? И ещё, — всё же, разные по уровню подготовки аудитории, — это разные тексты лекций. Как быть с этим?

— С товарищем Бондаревским вы обязанности разделите сами. Как сочтёте удобным. А учёт уровня слушателей, — вы люди опытные, мы будем контролировать направленность выступлений, а не соблюдение текстов. В этом вы свободны. Кстати о содержании. Мы хотели бы, чтобы тексты лекций были полемичны, откликались на искажение фактов в школьных учебниках, в передачах СМИ и так далее.

— А содержание лекций, — вступил в разговор Бондаревский, — подвергнется цензуре?

— Нет. Совпадение взглядов мы с вами зафиксировали. А тексты — ваше дело, наше, естественно, — заинтересованное внимание.

— Иначе говоря, если текст вам не понравится…

— Только в случае концептуальных разногласий.

— Итак, всё-таки, цензура.

— Антон Константинович! Это не цензура, это условия найма. Согласитесь, что наниматель не должен оплачивать то, что противоречит оговорённым при найме условиям. А с предложенной нами направленностью лекций, вы согласились.

— Да я не о том, госп…товарищ Иванов. Я — за идеи советской власти, потому и отказался от огульного осуждения того времени. Но далеко не со всем и тогда был согласен.

— Я тоже, Антон Константинович…По частностям, надеюсь, договоримся.

Бондаревский промолчал. Всё-таки, осадок от разговора остался у обоих. Что ж, ближайшее будущее покажет.

Разговор прервал сигнал домофона, — пришёл Беркутов. Лев Гурыч познакомил его с будущими лекторами, основная информация о которых ему уже была известна. Пётр Николаевич сел в сторонке на диван, некоторое время слушал разговор. Потом вежливо кашлянул и сказал:

— Разрешите мне, Лев Гурыч, пару замечаний сделать.

Все повернулись к нему.

— Мы, господа учёные, понимаем разницу между вузовским курсом и лекторием. Понимаем невозможность создания целостного курса. Контингент слушателей не будет постоянным, поэтому каждая лекция должна быть законченной. Посвящена какому-то конкретному и, обязательно, интересному вопросу. Наша цель разъяснить людям именно те вопросы, по которым им преподносится наиболее грязная ложь. Вы ознакомились с намеченной тематикой. Как видите, в рамках общего направления она фрагментарна, затрагивает отдельные, но самые острые вопросы. Например, — репрессии и культ личности, Великая Отечественная война и, якобы, слабость, некомпетентность советского военного руководства. Или его ответственность за развязывание Второй мировой войны…Повторюсь: каждый конкретный вопрос мы хотели бы раскрыть интересно и доказательно…

— Эту особенность лектория, Пётр Николаевич, мы понимаем, — сказал Бондаревский. — У нас, точнее, у меня возникли сомнения в возможности различной трактовки каких-то конкретных вопросов. Вы упомянули горькую тему репрессий….Я не сомневаюсь, что любое государство обязано себя защищать, — это вся история подтверждает, — но отдельные моменты…ну, к примеру, репрессии против целых народов… Мне представляется, что тут мы всех перещеголяли…Разве я не прав?

— Не правы, Антон Константинович, — сказал Иванов. Мы с нашим главным редактором как раз этот вопрос обсуждали. Вот, познакомьтесь со справкой, которую он подготовил….Подойдите к компьютеру.

Репрессии против народов. Эти обвинения имеют в виду два факта — принудительное переселение в восточные районы страны немцев Поволжья в начале войны. И также принудительное выселение некоторых народов Кавказа и Крыма в период войны, после освобождения от фашистских оккупантов этих регионов.

О немцах Поволжья. Их автономия в районе города Саратова была образована по инициативе Сталина в декабре 1924 года. В конце августа 1941 года её население в связи с нападением на нашу страну Германии было переселено в Казахстан и другие восточные районы страны.

Отметим, что такова была обычная международная практика того времени. Перед началом Второй мировой войны в связи с милитаризацией Германии французское правительство выселило из приграничных районов всех этнических немцев. В начале войны английское правительство локализовало немецкое население страны. После нападения японцев на США, правительство Соединённых Штатов направило в специальные концлагеря всех японцев, проживавших в стране… Нелишне сказать, что их имущество (и не малое!) было конфисковано. Характерно, что наша пропаганда об этом умалчивает. Об этом историческом факте известно из художественной литературы американских авторов.

Таким образом, переселение немцев, осуществлённое в СССР, не является каким-то исключительным явлением.

Совсем иначе обстояло дело с другими упомянутыми народами. Разумеется, не все представители этих народов (мы помним, например подвиги лётчика — Героя Советского Союза татарина Ахмет-хана), но очень многие коренные жители Кавказа и Крыма оказали реальную помощь наступающим немецким войскам. А в последующем из жителей этих регионов формировались отдельные воинские подразделения (например, Второй полк Северо-кавказского легиона, 836 Северо-кавказский батальон численностью около 700 человек и др.).

Приводя эту информацию о мотивах решения руководства СССР о переселении некоторых народов, мы не обсуждаем их правомерность, но утверждаем, что у Советского руководства были основания для суровой оценки имевшейся ситуации, тем более что война продолжалась.

Ещё два замечания.

В нынешнее время много говорят о жестокости переселения, о невыносимых условиях жизни переселённых народов, ограничениях для их развития. В этой связи вспомним, что только чеченский народ в этих условиях вырастил таких людей, как профессор и политический деятель Руслан Хасбулатов, замечательный артист Эсамбаев, как генералы Дудаев, Масхадов…Другой вопрос, как некоторые из них отблагодарили Россию…

Второе. Сталин своим решением (справедливым или нет, но в духе своего времени) разрешил ситуацию мирно и на долгие годы. В наше время Ельцын своими решениями "реабилитировал" репрессированные народы. Вероятно, в принципе он поступил правильно. Но оформлено справедливое решение бездумно, более того, — преступно. Заявив о "праве" народов вернуться в места прежнего проживания, он породил кровавые раздоры между вновь выросшими на этих землях поколениями людей и экстремистки настроенными представителями переселённых народов: сегодня уже реально льётся кровь, идут стычки в саратовских степях, во многих районах Кавказа, в Крыму…