Сначала страх

– Ай, яй, яй. Ты полюбила зомби.

– Не ехидничай. Я полюбила вот такого.

Дело принимало серьезный оборот.

– Танечка. Ты через три дня уедешь. Так ведь?

Она кивнула головой.

– А я остаюсь. Не знаю на сколько, но мы можем никогда не встретиться. Ты понимаешь?

– Нет встретимся. В Москве встретимся. Я через год вернусь туда. Мне нужно поступать в институт. И потом, если мы любим друг друга, нам расстояния не страшны.

Она сверлила мои глаза своим взглядом.

– А что же ты в этом году не поступила?- стараюсь я уйти от опасной темы.

– Завалилась в иняз на вступительных. Костя... Костя, поцелуй меня.

Я осторожно прижал Таню к себе и поцеловал в верхнюю губу. Она с жаром прижалась губами и в ней заговорил инстинкт. Она вдруг вошла в технологию поцелуя так, что я почувствовал волнение в груди.

– Танечка, пойдем нас ждут.

– Еще...

Мы опять поцеловались и Таня разжала руки.

Мы вошли к Ворониным, когда у них был тяжелый разговор. Рассерженная Антонина Сергеевна убежала на кухню, а Петр Акимович красный от негодования долго не мог прийти в себя. Наконец ужин был собран и мы поели в полном молчании. Я по-быстрому убрался к себе.

Звонок телефона подбросил меня на кровати.

– Господин Костров? Это Идрис.

– Вы всегда звоните, когда люди спят?

– Вам-то чего боятся. У вас всю ночь глаз открыт.

– Что нужно, господин капитан?

– Нужна встреча господина Воронина с еще одной делегацией.

– Когда?

– Завтра.

– А кто эти люди?

– Палестинцы.

– ООП?

– Нет, фундаменталисты.

– Вы можете мне позвонить часов в восемь?

– Да. При условии, что в 10 часов вы должны быть у мадам Магди.

– Это я еще не могу гарантировать.

– Вам придется постараться.

Связь прервалась.

– Значит теперь фундаменталисты,- Воронин сидел на своем любимом месте и опять размышлял вслух.- Конечно, деньги не пахнут, но если об этой сделке узнают израильтяне, то нам не сдобровать. Черт с ним, Арафатом, хотя тоже будет недоволен. Поедем узнаем, сколько дадут. На всякий случай я сейчас подготовлю бумаги. Давай, Костя, соглашайся на встречу.

Магди и Идрис как и тогда любезно встретили нас на крыльце виллы.

После церемоний приветствия, мы очутились в том же самом кабинете. Два араба одетые во все черное поздоровались с нами и опять Идрис начал разговор.

– Мои друзья именно те, кто борется за свою независимость и сейчас хотелось бы, что бы мои друзья нашли с вами общий язык. Господин Воронин, прошу.

– Я обладаю всеми полномочиями на переговорах, поэтому задаю конкретные вопросы. Что надо и на какую сумму?

– Вот,- сказал пожилой араб по английски.

Он выложил бумаги перед Петром Акимовичем. Тот как всегда потянулся за калькулятором. Наступила тишина.

– Около пятьсот миллионов долларов. Но где вы возьмете такие деньги. По моим данным такой суммы у вас нет.

– Нам их одолжит правительство Пакистана.

– Значит господин Идрис имеет полномочия на заключение сделки от вашего имени?

– Мы так предполагаем.

Все обернулись к Идрису. Тот еще больше надулся, как индюк.

– Да правительство Пакистана уполномочило меня закупить оружие для моих друзей. Вот гарантии правительства.

Он вытащил из нагрудного кармана сложенную бумажку и протянул ее Петру Акимовичу. Тот внимательно ее прочитал.

– Тогда я думаю, мы не будем задерживать ваших друзей, а спокойно все подпишем с вами.

Пожилой араб забеспокоился.

– А как же мы получим оружие?

– Через пакистанскую сторону. Они являются юридическими заказчиками и вы договоритесь с ними сами о поставках и транспортировке.

– Понятно. Тогда мы уходим. До свидания господа.

Арабы ушли.

– Однако, господин Идрис, имея такие поручительства вы бы могли и сами заказать оружие.

– Нет уж. Пусть эти тупоголовые видят, что мы им мозги не крутим.

– Если так. Прошу.

Воронин выложил перед Идрисом контракт.

– Через ту же подставную фирму?

– Естественно.

– Я подписываю контракт. Вот моя печать. Пожалуйста, господин Воронин.

Они быстро оформили контракт и тут же в дверях показалась Магди.

– Как хотите, но пока мы не проведем легкий ленч, я вас не отпущу. Идемте в гостинную, у меня там все накрыто.

– Что не сделаешь для такой прекрасной женщины,- вдруг расшаркался Воронин.

Вот это, да.- удивился я про себя.

Стол ломился от фруктов и напитков.

– Может господа хотят что-нибудь выпить покрепче?- Магди улыбалась Воронину.

– Нет, нет. У нас сегодня тяжелый день. Так ведь, Костя?

– Да Петр Акимович. Мне ведь еще надо выехать в город.

– Хотите, я могу сопровождать вас. Показать вам некоторые достопримечательности Карачи.

– Во-первых, боюсь что у вас могут возникнуть некоторые проблемы. Господин Идрис может подкинуть нам какую-нибудь пакость по пути. Во-вторых, меня уже сопровождает женское общество, которое очень ревниво отнесется к незнакомке.

– Одним словом вы меня отшиваете, господин Костров.

Черт, она сказала "отшиваете", но это же русское выражение. Неужели...

– Наоборот, я с удовольствием прогуляюсь с вами, но в следующий раз.

– Это верно,- сказал Воронин,- мы послезавтра уезжаем, а господин Костров остается здесь надолго. Так что нагуляетесь еще, мадам.

– Ловлю вас на слове, господин Костров.

– Почему вы так плохо обо мне думаете, господин Костров,- Идрис огромным ртом пережевывал салат.- Надо же было убедиться с кем я имею дело, вот и пришлось вас в ту прогулку побеспокоить.

– И как, убедились?- спросил Воронин.

– Вполне.

– Слава богу, а то не успокоились бы.

– Гуляйте теперь спокойно, господин Костров.

Мы действительно спокойно повеселились в Карачи и как-только прибыли вечером в свои квартиры, я услышал, как в моей комнате надрывался телефон.

– Господин Костров. Это Идрис. Слушайте меня внимательно.

– Я весь во внимании.

– Из министерства утекла информация о нашей сделке для палестинцев. Боюсь, что мне и вам предстоит трудных два дня, пока господин Воронин здесь.