Снег

— Твое место, — после чего сопроводил Андрея в овощехранилище. Две женщины, одна молодая, с разбитыми опухшими губами, с растрепанными неаккуратно связанными на затылке в пучок волосами, в рваной куртке с вылезшими лохмотьями синтепона, вторая — старуха со скрюченными артритом пальцами, в платке, в длинном драповом пальто сидели возле большого деревянного ящика, доставали из него картошку, обрывали отростки, затем кидали в железную тачку.

За работниками следили Пидрола и еще один молодой парень с кавказским лицом, жидкой бородкой, в черном бомбере, в армейских штанах и в берцах. Кавказец время от времени посматривал на молодую женщину сальным взглядом. В какой-то момент позвал ее:

— Светик, выйдем на пару двигов.

Безропотно узница положила клубень обратно в ящик, поднялась с табурета и, не поднимая головы, подошла к нему. Они скрылись за дверью. Снова появились спустя пять минут. С опущенной головой женщина села на свое место и продолжила сортировать картофель. Она шмыгала носом, украдкой вытирала рукавом слезы. «Как же быстро оскотиниваются люди. Животные инстинкты берут верх: жрать, бить, убивать и совокупляться», — думал Андрей, украдкой взглядывая на несчастную. Светик сидела рядом, он видел дрожащую слезу на кончике ее носа. Когда брал очередной клубень, сдвинулся ближе, зашептал:

— Что это за ме… — не успел договорить, как к нему подлетел Пидрола и с размаха огрел дубинкой:

— Было сказано, никаких переговорчиков. Ведь было? — он низко склонился над Андреем, который согнулся и руками закрывал голову. Пидрола выкатывал глаза, косил на спину и был готов бить.

— Да, было, — просипел Андрей и тут же получил новый удар.

— Никаких разговорчиков! — взвизгнул Пидрола. — Ты понял?

Андрей кивнул.

— Вот и ладненько, — надсмотрщик повернулся к лыбящемуся кавказцу, подмигнул ему, продолжил говорить пленнику, — Хочешь, я тебе ранку смажу.

— Нет, — просипел Андрей и получил то, чего ожидал. От удара ногой в плечо он упал с табурета.

В снежном тоннеле, когда их вели в столовую, Андрей спросил украдкой у девушки, что это за место. Она обернулась и шикнула:

— Замолти. Ти раб, — снова отвернулась. Андрей успел заметить выбитые передние зубы. «Черт подери, — думал он, сидя в тесной комнате за длинным столом рядом с еще шестью невольниками, — прямо концлагерь какой-то». Ели молча, уставившись в свои тарелки. В камерной зловещей тишине слышался лишь стук ложек о миски да хлюпанье ртов.

После обеда его и женщин снова увели на сортировку в овощехранилище. Остальные также разошлись по рабочим местам.

Вечером, когда в камеру привели последних двух невольников (женщины содержались в другом помещение), заперли дверь и выключили свет? Андрей, наконец, смог получить ответы.

По коробку чиркнула спичка, дрожащее пламя осветило камеру. Секунду спустя зажегся огарок свечи. Пожилой мужчина лет шестидесяти, похожий на узбека с морщинистым лицом, с бородавкой на скуле, с кустистыми седыми бровями, в грязной телогрейке прошел к столу. Поставил свечу на сделанное из фольги блюдце, повернулся к Андрею:

— Спускайся и садись, — рукой указал на скамью у стола, — ты расскажешь нам, а мы тебе.

Все так и случилось, только в обратном порядке. Андрей не мог ждать своей очереди. Познания присутствующих по его трагедии оказались крайне скудны. Хусан — старик поведал, что в тот день, когда привезли двух новых рабов, пропал Ёрик — уборщик. Его якобы убили. И если это сделал не Андрей, то очень вероятно, его друг. Отсутствие последнего среди рабов объясняется тем, что виновного либо казнили, либо ему удалось сбежать.

Крупный парень Влад лет тридцати супруг Светика, рассказал, что в тот день на этаже чинил розетку и слышал, как в кабинете орет Заза, проклиная какого-то инструктора. Также Андрей узнал, что это отель «Лампа Аладдина». Не современный, застрявший где-то в восьмидесятых, на удаление от городов и дорог. Несмотря на низкие цены, особым спросом не пользовался. На сезон из восемнадцати номеров было занято всего пять. Грузин Заза, который сейчас заправляет отелем, не хозяин. Бывший владелец Камиль сопел, отвернувшись к стене на койке в углу. Он не смог пережить утрату и унижение, зол на весь мир, неразговорчив и нелюдим.

Зазу и Ширу снегопад застиг в дороге. Машина застряла, в отель их привез местный житель на ЛУАЗе. Камиль сдал гостям номер. А когда снег засыпал все дороги, пропала связь и стал вопрос выживания, Заза перетянул на свою сторону охранника Свиста. Они подмяли отель. Восьмерых туристов — пять мужчин и трех женщин, а также четырех вольнонаемных: повара, уборщицу, разнорабочего, дворника определил в рабы. Одна молодая пара успела уйти на лыжах за день до трагических событий. Кто остался — поплатился. Позже ряды невольников пополнялись дважды. Хусана и его жену Алиму вез сын Акрам в санаторий Кисловодска. Они, как и многие в первые дни снегопадов, застряли на дороге. Их подобрали парень с девушкой на снегоходах, назвались Игорем и Надей. Привезли сюда. Спустя неделю Ивана застрявшего и умирающего от голода доставил по описаниям тот же парень, но уже назвался Перчем. Скорее всего, Андрей и Лешик его рук дело.

На койке заворочался Камиль, зло пробурчал:

— Хватит трепаться, завтра рано вставать.

Хусан с ним согласился, когда все разошлись по койкам, потушил свечу.

Наутро охранник с веснушчатым лицом забрал Андрея из "хавальни" и со сцепленными за спиной руками сопроводил в просторный кабинет с двухтумбовым столом, с рядом стульев вдоль стены, со шкафами и пальмой в кадушке. В помещение было тепло и накурено, пахло застоялым потом. Вкупе с тусклой люстрой, с занавешенными окнами складывалось впечатление позднего вечера.

Никто Андрея не ждал, охранник вывел его обратно в коридор. В стылой тишине здания разносился тихий гул генератора. Через минуту в кабинете послышалось журчание воды, хлопнула дверь. «Там еще и сортир имеется», — догадался Андрей.

— Пошли, — охранник взял его под руку, снова завел в кабинет.

— Доставил, голубчика, — сказал он, останавливаясь с пленником у порога.

Тучный мужчина с пухлыми губами, с поплывшими, как у бассета глазами, в растянутом свитере, в сползших под брюхо широченных штанах безынтересно взглянул на пленника. Разгоняя тишину прокуренного кабинета тяжкой отдышкой, по-утиному прошел к столу, грузно опустился в кресло. «И этот жиробас всех подмял? — мысленно удивился Андрей, — хотя, — продолжил он внутренний диалог, пока Заза устраивался в кресле и раскуривал сигарету, — все решают кадры. Если учесть, что он приехал с бичеганом Широй, ему собственно только и оставалось, как напра…». Андрей недодумал.

— Что ты за хер такой? — говорил Заза с сильным акцентом, вдавливая челюсть в тройной подбородок.

— Не понял вопроса, можно пояснить?

Андрей с охранником продолжали стоять у двери. Заза наклонился, сбил с кончика сигареты пепел. При сипло дышал, рот постоянно оставался приоткрытым, а нижняя губа — брыля некрасиво отвисала. Главарь поднял собачьи глаза на пленника:

— Сейчас, твой нюх, поясню. Чмырь Сайгач находит вас и притаскивает ко мне, — голос Зазы постепенно поднимал тональность, он не сводил печальных глаз с пленника, — получает башлы, сваливает, а спустя два часа возвращается, — кувалдоподобный кулак упал на столешницу. Как по команде разом подпрыгнули пепельница, чашка с блюдцем, карандашница, пачка сигарет и заодно сердце Андрея. — За каким-то шайтаном, — продолжал Заза задыхаясь, — и хочет кончить тебя, а кончает бедного Ёрика, который, мать его, решил поспать, на твоей кровати. Долбуин должен был убрать за твоей жопой комнату и идти работать дальше, а сам дрых, тварина. Конченый Сайгач к тому же увел второго ишака.