Снега

Т а н я. Папа! Колхозное стадо с выпаса возвращалось, у дубравы кто-то химикалии рассыпал… коровы наглотались, за соль гербициды приняли. Тебя ждут там. Скорее!

Выдуваев растерянно смотрит то на Павла Ильича, то на Петра Петровича, то на Таню, то на Кукурузову и Рогулева.

А л и н а. Таня, разве ты не видишь, что это не папа, а дядя Христя… папин брат?

В ы д у в а е в. Как ты, дитё, выросла! Ну, подойди, подойди, племянница, я тебя поцелую.

Т а н я. Что за спектакль? Какие могут быть шутки в такой момент? Папа, может погибнуть стадо, ты понимаешь?

Р о г у л е в. Без коров останемся.

К у к у р у з о в а. Спаси, родимый.

В ы д у в а е в. Так я ж не доктор… Я на Бий-Бобруйской колбасной фабрике фаршмейстером работаю.

Р о г у л е в. Не шуткуй, Семен Семенович, мы же тебя как облупленного знаем.

В ы д у в а е в. И вас, гражданин, впервые вижу.

К у к у р у з о в а. Неужто и меня не признаешь? А кто вчера моему петуху медицинскую помощь не оказал?

В ы д у в а е в. Нет, я вижу, в самом деле меня здесь за Семена Семеновича принимают. Нас с Сенькой путали даже родные папа с мамой.

Во двор вбегает С е р г е й.

С е р г е й. Семен Семенович! Тяжелый случай. У коров — ожог пищевода. Разрешите мне воспользоваться аптекой ветлечебницы.

В ы д у в а е в (истерически). Не знаю! Никого вас я не знаю!

Т а н я. Папа!!

В ы д у в а е в. Никакой я тебе не папа.

С е р г е й (Тане). Что это за фарс?

Т а н я. Почему ты спрашиваешь об этом меня? Это не мой отец. Ты же слышишь, что это — не мой отец.

Д а р ь я Ф о м и н и ч н а (выходит из дома). У меня ключи от аптеки.

С е р г е й (Рогулеву, Кукурузовой). Товарищи! За мной!

Таня, Сергей, Дарья Фоминична, Рогулев, Кукурузова убегают.

В ы д у в а е в (на мгновение забыл свою роль, делает движение вслед за ушедшими). Кто он такой? Кто дал ему право?

П а в е л И л ь и ч. Это новый ветеринарный врач колхоза «Светлые дали», уважаемый Христофор Семенович.

В ы д у в а е в. А… а… мой брат, Семен Семенович, — куда?

П а в е л И л ь и ч. А с вашим братом у нас особый разговор будет. Пойдем, Петр Петрович.

Уходят.

В ы д у в а е в (в состоянии прострации). Все рухнуло!.. Поработал на руководящей ветеринарной должности!.. Нашли!.. Всю жизнь мою теперь до самого гроба исказили… Вторглись… Разрушили… Все мечты разрушили…

А л и н а. Какое преступление ты совершил, если даже своего имени боишься?

В ы д у в а е в. Преступление? А это? (Жест.) Ты бы еще догола разделась! А кольца на твоих руках? А браслеты, как на папуасе? А вся эта (жест в сторону подстриженных деревьев и кустов) «парижская зелень»! А то, что я из-за твоей жадности к деньгам все выходные в Бий-Бобруйске пропадал? В прошлое воскресенье триста пятьдесят рублей получила? Сегодня четыре сотни с лишним получила? Получила!

А л и н а. Так за доклад же…

В ы д у в а е в (передразнивает). «За доклад»!.. Какой дурак будет тебе за доклад четыреста рублей платить? Играл я… В тотализатор играл, поняла? А вчера они на бегах застукали меня… (Ухватился за мысль.) Алина, мне Аполлон нужен. Пусть мне паспорт на имя Христофора Выдуваева достанет… Аполлон все может… Что, мол, я, Христофор Выдуваев, в годы Отечественной войны был не на фронте, а мирно трудился в тылу нашей родины, содействуя разгрому врага… Любые деньги ему обещай.

А л и н а. В тюрьму захотел? Погубить себя И меня? Погубить Татьяну? (Вдруг.) Стой, Сеня! Сам бог нашей дочери в мужья ветеринарного врача послал. Пусть он на твоем месте поработает, пусть! Где бы ты сам такого дурака нашел, чтобы он сюда, сам, добровольно поехал? Не тужи, Сеня, Аполлон тебе в Бий-Бобруйске такую должность нашел — пальчики оближешь. Оклад — восемьсот рублей, никакой ответственности и полная инициатива. Тебе — все по потребностям, а от тебя — по способностям.

В ы д у в а е в (не верит). Алина!..

А л и н а. Да, да, милый! Финита ля комедия! Ни коров, ни лошадей, ни свиней, ни кур для нас в этом селе больше не существует.

В ы д у в а е в. А люди?

А л и н а. Что нам с тобой, Сеня, люди, когда мы с тобой сами — человеки!..

З а н а в е с

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Дворик вокруг небольшого флигеля на ипподроме. Слева — курятник с сеновалом наверху. Виден забор ипподрома, за ним кусок беговой дорожки, трибуны для зрителей. Часть флигеля, где живут Выдуваевы, носит следы недавнего ремонта. На ремонт пошли старые рекламные щиты с объявлениями о скачках и рысистых испытаниях, на которых лошади оказались перевернутыми вверх ногами, а наездники — вниз головой. Забор обклеен пестрыми афишами.

Кудахчут куры. А л и н а в цветастом халате стремительно выходит из курятника.

А л и н а. Опять у петуха запор. Боже мой! Он сведет меня в могилу. И это когда в доме свой собственный ветеринарный врач.

Появляется В ы д у в а е в.

Ты знаешь, что у нашего петуха…

В ы д у в а е в. Погоди со своим петухом. К черту всяких петухов! (Хочет пройти в дом.)

Алина ловит его за руку.

А л и н а. Может, и меня — к черту? Заманил сюда, сам на людях, а я с курами и козой. Просвета не вижу. Где обещанные тыщи? Где мой покой? Где встреча с лучшими культурными силами?