Снега

П а в е л И л ь и ч (обрывает песню, торжествующе). Ну?

В ы д у в а е в (спокойно). Соловьев-Седой? Слова Долматовского?

П е т р П е т р о в и ч. Какой Соловьев-Седой? Какой Долматовский? Ведь это ты, Семен, нашу полковую песню сочинил.

П р о д а в щ и ц а м о р о ж е н о г о. Кто бы мог подумать! (С восхищением смотрит на Выдуваева.)

В ы д у в а е в. Первый раз слышу. (Весело, наступательно.) Тронут. В друзья к вам записаться готов. (Грустно.) А может, вашего друга давно и в живых нет? Или без вести пропал… (Горестно.) Уходят однополчане… Без атак и выстрелов — уходят. (Деловито, будто стряхнув с себя пыль.) Пропустите меня, граждане. (Уходит.)

К о ш е ч к и н. Напьются, потом игнорируют вопросами человека. (Уходит вместе со своими подружками.)

П е т р П е т р о в и ч. Обознались, значит.

П а в е л И л ь и ч. Выходит. Не мог Выдуваев от меня отказаться: как-никак без пяти минут родственники мы с ним.

П е т р П е т р о в и ч. То есть?

П а в е л И л ь и ч. Очень просто. Мой сын Сережка на его дочери женится. Сегодня по телефону из района звонил. На свадьбу зовет. Вот и едем, Петро, ибо нет и не будет теперь мне покоя, пока я настоящего Выдуваева своими глазами не увижу.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Декорация первой картины. В момент открытия занавеса яростно звонит электрический звонок. На крыльце появляется Д а р ь я Ф о м и н и ч н а в белоснежной наколке, как на первоклассной горничной.

Д а р ь я Ф о м и н и ч н а. Кто там?

Чей-то голос пытается ответить, но его заглушает лай собак. На крыльце появляется А л и н а.

А л и н а. Вот этого, Фоминична, ты за границей никогда бы не увидела. Сколько можно говорить, что нужно не кричать, а пойти и встретить гостя. Ступай.

Дарья Фоминична уходит и вскоре возвращается вместе с П а в л о м И л ь и ч о м и П е т р о м П е т р о в и ч е м.

П а в е л И л ь и ч, П е т р П е т р о в и ч (одновременно). Здравствуйте.

А л и н а (подозрительно оглядывает обоих). Здравствуйте.

П е т р П е т р о в и ч. Вы супруга Семена Семеновича Выдуваева?

А л и н а. Супруга. Что дальше?

П а в е л И л ь и ч. Разрешите, Алина Евграфовна, вам представиться.

А л и н а (еще более подозрительно). Откуда вы меня знаете?

П а в е л И л ь и ч (с воодушевлением). Мы — фронтовые товарищи вашего мужа. Я — Павел Ильич Загораев.

П е т р П е т р о в и ч. Я — Петр Петрович Тасов.

А л и н а. И что же?

П а в е л И л ь и ч. Хотели бы повидать…

П е т р П е т р о в и ч. Встретиться…

П а в е л И л ь и ч. Поговорить…

П е т р П е т р о в и ч. Вспомнить дни боевые…

А л и н а. Сколько друзей развелось у Семена Семеновича, как только он стал известным врачом-новатором. Да, да, новатором. Муж лечит животных на расстоянии. Сейчас его метод находится на последней стадии испытаний, после чего он будет применен на людях. (Строго.) Итак, что же, повторяю, вам угодно?

П а в е л И л ь и ч. Видите ли…

А л и н а. Ах, понимаю. Вы прочитали на воротах объявление, что Семену Семеновичу требуются фельдшер и санитар, и хотите занять эти вакантные должности?

П а в е л И л ь и ч. Как раз наоборот, Алина Евграфовна. Я работаю начальником областного управления сельского хозяйства и хотел бы пригласить Семена Семеновича на пост главного ветеринара области.

А л и н а (ахнула). Вы?! Начальник?! Управления?! Сельского хозяйства?! Здравствуйте, дорогой! (Обнимает, целует Павла Ильича, Петру Петровичу.) А вы?

П е т р П е т р о в и ч. Народный артист республики. Сейчас на пенсии.

А л и н а. Артист! Боже мой! Творческая интеллигенция! Руководящий состав! Какие гости! Какие славные боевые товарищи у моего мужа! (Засуетилась.) Дарья Фоминична! Дарья Фоминична! Ах, боже мой, я так взволнована. Садитесь. Присаживайтесь. Сюда, сюда, пожалуйста. Здесь не так жарко.

П а в е л И л ь и ч. Семен Семенович дома?

А л и н а. В городе. Вчера уехал. Делает там большой научный доклад. Жду его с минуты на минуту.

Д а р ь я Ф о м и н и ч н а (показывается в окне). Звали?

А л и н а. Да, да, милая, да. Накрой стол скатертью. Яблок нарви. Угости дорогих гостей свежим квасом.

Д а р ь я Ф о м и н и ч н а. И скатерку застелю, и квасом напою, а уж насчет остального не обессудь, Алина Евграфовна, на репетицию я опаздываю. (Скрывается.)

А л и н а. Вот, и всегда они так… Мы с Сеней были за границей, и я после этого никак не привыкну к нашим отечественным беспорядкам.

П а в е л И л ь и ч. Да вы не волнуйтесь, мы, право, совсем не голодны.

П е т р П е т р о в и ч. Не стоит беспокоиться.

А л и н а. Нет, нет, и слушать не хочу. Пардон, я покину вас на одну-две минуты, сделаю необходимые распоряжения. (Уходит.)

П е т р П е т р о в и ч. Ну, Петро, скажу я тебе, и жену себе Сенька Выдуваев подцепил — фурия. Шкура на ней и та говорит.

П а в е л И л ь и ч. Ни черта не понимаю. О моем Сережке ни слова не сказала, будто его и в живых нет. И о свадьбе даже не заикнулась.

Из дома выходит Д а р ь я Ф о м и н и ч н а, угощает гостей квасом, застилает стол скатертью.

П е т р П е т р о в и ч. У вас что же, Дарья Фоминична, хоровая спевка сегодня?

Д а р ь я Ф о м и н и ч н а. Не-е, батюшка, я по драматической линии. Комических старух играю, смешу народ на старости лет.

П а в е л И л ь и ч. А здесь кем работаете?

Д а р ь я Ф о м и н и ч н а. Сама не пойму. Днем — санитаркой. Вечером — губернанткой. Спаси меня, господи, и помилуй. Из колхоза ушла, тяжелой работы убоялась. Четвертый год терновый венец ношу. С той поры как Семен Семенович с супругой за границу прокатились. Безропотно всякие ихние прихоти и причуды сполняю, бо нет у меня теперича до самой могилы избавления от стыда. Молюсь денно и нощно, чтобы опять в колхоз приняли. (Берет кувшин, стаканы, уносит.)

П а в е л И л ь и ч. Алина Евграфовна!

А л и н а (показывается в окне, игриво). Ау!

П а в е л И л ь и ч. Мы, с вашего позволения, пойдем прогуляемся.

А л и н а. Ну, пожалуйста. Только ненадолго, хорошо?

Павел Ильич и Петр Петрович уходят.

С крыльца спускается А л и н а. На ней эластичные брюки и синтетическая кофточка со сногсшибательным вырезом. Алина расставляет на столе тарелки. Быстро входит радостно возбужденный К о ш е ч к и н.