Сновида

"Ох, а ещё непонятно, что вообще за ребёнок может родиться!" - испуганно подумала я. "По всему выходит, что забеременела я, когда Лука разыгрывал моего мужа, ведь последняя близость у нас была меньше недели назад, а перед этим мы долгое время сохраняли дистанцию, и такой маленький срок беременности в несколько дней вряд ли бы определился... И что же это получается? Я сновида, беременна от метаморфа, который в тот момент разыгрывал моего мужа... Чисто технически это вообще чей ребёнок? Луки или Миши, а? Генетически Лука в тот момент был Мишей, но ведь он говорил, что всё равно полностью они не копируют людей, и в ДНК код получается смешанный - часть от людей, а часть от метаморфов... Господи, так что же со всем этим делать? Как быть?" - внутри всё сжималось от того, что я не имею ответов даже на самые элементарные вопросы.

В дверь раздался стук, а потом она открылась, и вошёл Салазар.

– Как ты?
– озабоченно спросил он и, подойдя, присел на небольшую софу, стоящую недалеко от кресла, в котором я сидела.
– Пришла хоть немного в себя?

– Не знаю, - растерянно ответила я.
– Всё так странно... И столько вопросов...

– Представляю, - он с жалостью посмотрел на меня.
– Но с другой стороны, теперь понятно, как ты выжила после первой встречи со мной, и почему у метаморфов не получилось тебя убить. Скорее всего, ребёнок уже достаточно хорошо сформировался и регулирует большую часть процессов в твоём организме. Именно благодаря ему температура тела понижалась, и ты не спеклась. Метаморфы ведь обладают сильными регенеративными способностями...

– Да, по-видимому, всё так, - тоскливо пробормотала я.
– Но почему же я ничего не чувствовала? Срок беременности не меньше полутора, а то и двух месяцев, а у меня ведь даже месячные один раз шли, правда всего полдня, и тошнило лишь пару раз, после сильных напряжений во сне, а в остальном, всё как обычно... Но я считала, что тошнота это нормально после того, как я попыталась навредить Роману, а месячные были после первой попытки материализовать перо... Хм, а знаешь, что я ещё сегодня с утра заметила? Шрамы и рубцы стали не такими яркими и выпуклыми, а на голове кое-где начали расти волосы, но тогда я подумала, что мне или показалось, или организм начал восстанавливаться!

– Я слышал, что дети метаморфов даже в утробе матери на многое способны. Вероятно, с тобой всё было бы хуже и раньше, не будь ты беременна. Благодаря этому организм вынес нагрузки, а сейчас и шрамы рассасываются, - ответил он, а потом несмело спросил: - Уже определилась, что будешь делать с этим? Если пожелаешь, я быстро найду врача, который сделает аборт...

– Что? Аборт?!
– возмутилась я и гневно добавила: - О таком я даже не думала!

– Прости, - Салазар моментально пошёл на попятную.
– Просто я подумал, что ты не захочешь рожать от существа, которое тебя обманывало и воспользовалось твоим незнанием. Ведь судя по тому, что ты рассказывала и тому, что с тобой происходит, забеременела ты, когда метаморф притворялся твоим мужем...

– Да, и я так думаю, но ведь это и мой ребёнок!
– нервно бросила я.
– От кого бы он ни был, но он уже частичка меня и я не желаю убивать его!

– Я просто предложил и такой вариант, на случай, если ты желаешь избавиться от ребёнка, - дружелюбно произнёс он.
– А не хочешь, и примешь решение рожать, спокойно приму и его. Места здесь всем хватит, и я могу обеспечить его. Только твою беременность необходимо сохранять в тайне. Видишь-ли, хоть у метаморфов и отсутствует отцовский или материнский инстинкты, в виду того, что они постоянно меняют внешности и каждый раз обращаясь, становятся другими людьми, у них всё равно очень сильны родственные связи. Они считают это своим долгом и своих детей никогда не бросают, заботясь о них, поэтому в любом случае попытаются выкрасть младенца. Для них он в большей степени метаморф, а значит должен воспитываться у них. А тут ещё и ребёнок от сновиды. Представляешь, насколько он будет ценен для них...

– Я никому не отдам своего малыша!
– чеканя каждое слово, произнесла я, а потом нахмурилась и спросила: - Подожди, что означают твои слова об отсутствии у них родительских инстинктов. Как это связано со сменами внешности?

Салазар замялся, а затем прокашлялся и сдержанно сказал:

– Не хотел тебя сильно расстраивать на этот счёт... Помнишь, я говорил, что метаморфы не умеют любить по-настоящему? Что у них больше преобладают собственнические чувства, как к своей вещи, и то, в общем-то, недолго.

– Помню, - ответила я, чувствуя, как меня охватывают нехорошие предчувствия.

– Я узнал это позже, когда Мии не стало, иначе сразу пресёк её роман с метаморфом, - с грустью вымолвил он.
– Получается, что когда они меняются, беря новую внешность от человека, то вбирают в себя привычки, взгляды, вкусы и со временем остывают к тому, кто был им дорог. Они становятся новыми людьми, и частые смены убивают в них все привязанности, которые имелись до этого. У метаморфов нет даже семей. Они максимум, что делают - это на время сходятся, если желают получить потомство, а потом разбегаются. Они даже к детям своим не чувствую привязанности, хотя растят их до совершеннолетия и заботятся об их комфортной жизни...

– Не понимаю, как такое может быть, - пробормотала я, не представляя, как можно не любить своего ребёнка.
– Хотя бы детей своих они должны любить.

– Да ничего они не любят, - зло бросил Салазар.
– Сегодня метаморф любит чай, а через месяц не может жить без кофе, а ещё через два месяца начинает своё утро только с пива или вина. И так во всём. Они так же меняют свои привычки, привязанности и вкусы, как и внешности. Для них вообще не существует слова "люблю", а только "хочу" и "должен". Поэтому я и говорю, что беременность необходимо сохранить в секрете. Иначе папаша твоего ребёнка заберёт его, прикрываясь своим долгом, а затем вырастит его таким же бездушным монстром, как все остальные метаморфы.

– Не отдам, - испуганно выдавила я и приложила ладони к животу, уже сейчас готовая защищать своего малыша.

– Но и ты должна быть готова к тому, что не ощутишь любви от ребёнка. Он не будет чувствовать той связи, что возникает между матерью и ребёнком. Ты будешь любить его, а он тебя нет, - уныло добавил Салазар.
– Ты носишь метаморфа в себе, а значит, он так же будет меняться, как и они все. Необходимо уже сейчас понимать какой станет твоя жизнь. Насколько я знаю, они своих детей первое время вообще держат подальше от людей, потому что маленькие ещё не умеют контролировать свои обращения, поэтому их держат в изолированных местах, чтобы избежать вопросов. Да и потом всю жизнь будет непросто. В детский сад ребёнка не отдашь, в школу тоже, иначе хоть где-нибудь, да проколешься... Ребёнка придётся скрывать и от людей, и от метаморфов.

– Понимаю, - с болью прошептала я, представляю жизнь своего ребёнка, где он изолирован от всех.

"Малыш будет расти без сверстников, а такое детство навряд ли назовёшь счастливым. А я всё время буду трястись, что Лука узнает о нём и заберёт, причём даже не из-за отцовского долга, а из-за того, что ребёнок помесь сновиды и метаморфа. Для моего малыша вообще не будет преград ни в реальности, ни во снах... Или всё же он не будет сновидой? То есть, способности может и будут, но пассивные, как у меня раньше? Или уже всё, я стала активной сновидой и ребёнку передадутся мои способности?... Ох, количество вопросов растёт в геометрической прогрессии, а я ведь ещё и не родила. Дальше будет ещё больше вопросов и трудностей. Но самое страшное, что малыш или малышка не испытает любви ко мне и не сможет оценить моей", - мысли становились всё мрачнее и на глаза навернулись слёзы.

– Тебе необходимо всё очень хорошо взвесить, - снова подал голос Салазар.
– Я даже склонен думать, что твоя беременность сейчас, это благо. Ты получаешь, своего рода прививку от всех болезней и даже излечиваешься от последствий травм, но будущее очень туманно и нужно очень хорошо подумать о том, как поступить потом. Ты можешь принять решение оставить ребёнка и воспитывать его, а он, подросши, решит, что хочет жить с метаморфами, а не с тобой, и это причинит дополнительную боль...

– Пожалуйста, не нагоняй на меня страху ещё больше, - жалобно сказала я.