Сновидец

— Мы не жили в городе. А если и жили, то так давно, что этого никто уже не помнит.

— Вот именно. Не помнит. Мы даже ведь не знаем, что забыли. Мы стали ленивыми — если дело не касается любви или охоты, но ведь без охоты просто не прожить, а любовь ещё и удовольствие. А чем ещё мы занимаемся? Мечтаем, болтаем, смотрим на звёзды? И мир утекает между наших пальцев!

— А что же ещё мы можем делать?

Вайми подумал.

— Я не знаю. Слушай: брат рассказывал мне, что когда-то, очень давно, наши предки подняли бунт против старости. Им захотелось всегда быть красивыми, и они нашли единственный выход — в ранней смерти. Они победили, но на деле потерпели поражение. Они отказались от будущего. Они жили лишь в «сейчас». И вот итог: наша короткая жизнь сделала нас дикарями — и понемногу убивает.

Глаза Найте изумленно расширились.

— Ты хочешь отбросить Обет Красоты? Отвергнуть всё, ради чего мы живём?

— Подумай, — мы живем, как звери, но ведь звери так не рассуждают! Какими же мы были, если даже сейчас не разучились мечтать?

— Ты хочешь вернуть прошлое?

— Нет. Не хочу. Я не знаю, что делать. Но я хочу узнать.

Глава 3

Через несколько дней Вайми устроил изрядный переполох — притащил в селение пленника. Обычно найров убивали сразу, как только они попадались на глаза кому-нибудь из племени. Пленных брали редко — лишь чтобы посмеяться над ними, а потом тоже убить. Но у Вайми были иные намерения.

— Они говорят, — сказал он, переводя дух, — а значит, я могу выучить их язык. Наши старшие рассказали нам очень много, но вдруг найры знают что-то ещё?

Вайми выследил неосторожного найра, когда тот решил в одиночку поохотиться в лесу, угостил его тупой стрелой под дых, крепко связал обрывком лианы, а потом на руках, как ребёнка, принес в селение, вызвав взрыв восторга. С пленника содрали всю одежду — дабы доподлинно выяснить, чем же он отличается от Глаз Неба — и сейчас все рассматривали, щупали и щипали его.

На вид ровесник Вайми, найр не казался уродливым и даже особенно низким — по плечо рослому юноше. Он походил на подростка из племени — худого и испуганного до смерти. Его отличала лишь светлая кожа и тёмно-рыжий цвет длинных волос.

Найте заметил, что пленник держится гордо — назло своему страху. В лесу он без раздумий убил бы его, но здесь его мужество внушало уважение.

— У него хорошее оружие, — сказал Вайми, разглядывая маленький, изящный лук и стрелы с удивительно острыми стальными наконечниками. Лук не годился для него из-за своей малости, зато длинный нож привёл в восхищение. Рукоять, правда, оказалась мала для его руки. Он тут же сорвал её и стал делать новую, из цельного куска дерева — широкую, на прочный охват.

Когда интерес к пленнику угас, Вайми уже любовался новым оружием. Вообще-то трофейные клинки не приживались в племени — как их ни берегли, ржавчина быстро добиралась до стали. К тому же они быстро тупилось, а точить их Глаза Неба не умели. Зато их кремнёвое оружие, далеко не столь прочное и острое, делалось быстро — любой подросток племени мог сделать себе копье за полчаса.

Вайми вовремя заметил, что измученный, покрытый синяками пленник лежит на земле — а Неймур, военный вождь племени, метит воткнуть ему копье под лопатку. Найр не сопротивлялся — ему, похоже, было уже всё равно.

— Это моя добыча! — возмущенно сказал Вайми. — По обычаю, мне и решать, жить ему или умереть!

— Да что с ним ещё делать? — удивился Неймур. — Зачем он тебе?

— Я хочу узнать их язык и всё, что знают найры.

— Я тоже хотел бы это знать. Но он сбежит и выдаст нас — сколько нас, где мы живем. Он должен умереть, — и Неймур замахнулся копьем.

Вайми заслонил пленника, сжав кулаки. Найте уже стоял рядом с ним, а вслед за парнями встали и их девушки.

Неймур был широк, массивен и обладал самым властным в племени характером. Вайми он недолюбливал за независимость и, случалось, обзывал полукровкой. Такого в племени не прощали. Вайми всегда бросался в драку — и всегда был жестоко бит. Лишь когда он, в приступе бешеной ярости, крепко врезал Неймуру меж бёдер и раскровенил ногтями скулы, добираясь до глаз, вождь перестал его задирать. Любви между ними это не прибавило, а большинство парней в племени во всём подражали Неймуру и подчинялись ему. Несколько и сейчас стояли за ним.

Неймур отбросил копьё. Он никогда не поднимал оружие на соплеменников, но дрался лучше всех, и никто не искал стычек с ним. Лишь взгляд Лины смущал его, и потому он медлил. Найте, правда, не знал, чем бы кончилось дело, не вмешайся Вайэрси, старший брат Вайми.

У племени не было общего вождя, но, если возникал серьёзный спор, Вайэрси разрешал его. Иногда. Спокойный, молчаливый, очень сильный, он никого не бил и говорил всегда ровно, но его чуть боялись — не из-за его характера, конечно. Он знал всё обо всех — а это иногда пугало. Вайми избегал его, как только мог — он физически не выносил присмотра, и вовсе не хотел, чтобы о нём всё знали. Наяву он не делал ничего запретного — но даже Лина не знала, что порой бродит в его лохматой голове. Да и родственные узы не были в племени крепкими. Расставаясь с родителями в пять, семь, девять лет, дети росли самостоятельно, лишь под защитой взрослых. Братья и сестры редко походили друг на друга — как по облику, так и по характеру. Самой крепкой связью у Глаз Неба была любовь, потом дружба. Даже сыновья одних родителей не всегда держались друг друга.

Вайэрси был гораздо сильней младшего брата, а его широкоскулое лицо — более суровым и твёрдым. Его любимая, Ахана, тоже рослая и сильная, почти как юноша, замечательно пела — самый красивый голос во всем племени — и дралась так, что одолевала многих парней. Такое сочетание талантов приводило Вайми в изумление и он, на всякий случай, избегал её, а вслед за ней — и своего брата.

— Пленник будет жить, — сказал Вайэрси, — пока мой брат хочет этого. Понятно?

Ахана уже стояла рядом с ним, и Неймур промолчал. Его отношения с Вайэрси оставались для Вайми непонятными — любви точно не было, но они уважали друг друга.

— А если пленник всё же сбежит? — повторил Неймур.

— Не сбежит, — усмехнулась Лина. — Нас четверо, а он один.

Неймур кивнул, соглашаясь, но не все из его парней это заметили.

— Зачем он тебе, Лина? — язвительно спросил один из них, Вану — хмурый и крепкий невысокий парнишка. — Захотела родить второго Ахета?

Через секунду меткая затрещина опрокинула его на землю. Лина умела снимать боль — но и рука у неё была тяжелая.

Ахет стал единственным в племени настоящим полукровкой — его назвали в честь тусклой зеленоватой звёздочки, едва различимой глазом. Двадцать лет назад девушка Шурри взяла в плен такого же смазливого найра, чтобы узнать, каков он в любви. Найру, к счастью, удалось сбежать, но вскоре на свет появился Ахет — такой же рослый, как все Глаза Неба, светлокожий, с тонкими руками — ловкий, но не сильный. От матери ему достались чёрные волосы, от отца — зелёные глаза. Чистокровки часто дразнили его, но редко доходили до драки — всё же он рос вместе с ними и стал насквозь своим. Застенчивый, даже робкий среди товарищей, на охоте он был отчаянно смел. Стараясь доказать, что не имеет с найрами ничего общего, он безжалостно выслеживал и убивал их.

Мало кто из Глаз Неба нарочно выслеживал и убивал рыжеволосых — разве что Неймур со своими парнями. Найте не знал, что делал Ахет — тот обычно охотился в одиночку — но Неймур порой устраивал вылазки в поля, и Найте участвовал в одной. Второй раз он не пошёл — он не видел чести в том, чтобы колоть скотину или поджигать дома. Нет, он понимал, что нужно очищать земли племени от поселенцев, нужно добывать вещи, нужно… но Вайми предпочитал дни напролёт болтать о вещах возвышенных и отвлечённых, и он не хотел жертвовать их дружбой. А грабить безоружных крестьян или, трудясь в поте лица, целую ночь разрывать оросительную дамбу — нет уж!

К его удивлению, Ахет не возразил ни словом. Возможно, он вспомнил своего отца.

Глава 4

Если бы Вайми знал, в какой кошмар превратит его жизнь появление Айната-су-Ахайри, он обошёл бы его десятой дорогой. Начать с того, что найр высокомерно игнорировал его — и, стараясь хоть как-то привлечь его внимание, Вайми уже к вечеру начал чувствовать себя идиотом. Не на шутку озлившись, он прибег к болезненным затрещинам — и сам вдруг оказался ошалело сидящим на заду, с головой, звеневшей от оплеух и гневных воплей Лины.