События глазами очевидцев

Военные (опять непонятно: милиция или армейцы?) двумя лавинами с двух сторон начали теснить митингующих. Народ практически не сопротивлялся, и вскоре всех загнали в метро.

Василий понял, что с общей народной массой к Белому дому ему не прорваться, и поэтому решил посвятить полностью все время решению этой проблемы в одиночку.

Вскоре он уже был у первых кордонов милиции. Подходя, то к одним, то к другим постам, пытался опять хоть как-то углубиться, но все было бесполезно. Тогда он решил, что без помощи местных жителей ему не пройти.

Начал подходить то к одной, то к другой кучке молодых ребят, расспрашивая различные варианты возможности проникновения ближе к “Дому”.

Один мальчик лет пятнадцати, очень интеллигентный, в очках и с дипломатом, с удовольствием вызвался помочь ему. Первое, что они сделали - это миновали первую цепь, скользя через какой-то двор по грязному пригорку. Но, пройдя метров сто, уперлись во второй кордон. Долго объясняли, что живут вон там, но забыли паспорта. Парнишку пропустили, поскольку он всем своим видом не представлял никакой опасности, Василия - нет.

Погода заметно улучшилась. Василий зашел во двор на пригорок и смотрел, как через первую цепь проходила группа мужчин, человек семь. Пока они шли ко второму кордону, он успел переговорить с одним из них. Оказывается, они представляли стачкомы заводов и им разрешили “углубиться”, так как заводы находятся в предзабастовочном состоянии и люди нуждаются в информации, которая должна успокоить их и убедить отменить забастовку.

Когда эту группу пополнила группа из двух офицеров милиции и двух гражданских, Василий легко вписался в эту компанию. Непринужденно беседуя с милиционером во время движения всей делегации, создал впечатление для представителей от заводов, что он из группы сопровождения.

Сопровождающие же предполагали, что он из числа представителей стачкома и очень вежливо старались объяснить ему, что там, в Белом доме собрались одни только фашисты. Он же по ходу от заставы к заставе продолжал задавать вопросы старшим патрульным.

Количество оцеплений превзошло все ожидаемые предположения.

За каждым углом, через каждые пятьдесят-сто метров стояли посты милиции в бронежилетах, в касках, прикрытые отдельными отрядами, с автоматами.

Они подошли к каким-то гаражам; сопровождающие сказали, что дальше ни их, ни нас никто не пропустит, так как там начинается зона потенциальных террористических действий со стороны фашиствующих элементов из Белого дома. Потом они сказали, что назад всех свободно пропускают, и покинули их.

Представители стачкомов стояли, обсуждая увиденное. Василий тоже стоял, дожидался своего нового друга, которого после досмотра пропускали через посты и который ,все время, двигался за ними. Подойдя, он кивнул Василию головой, и тот пошел за ним.

Они перешли проезд и пошли дальше. Но шли уже как бы и не углубляясь и не уходя за посты по какому-то проезжему кольцу, между двух кордонов. Милиция, очевидно, принимая во внимание, что если они здесь, то пропустили их сюда не без основания, не останавливала их.

Но Василий понимал, что это все пока они не попытаются проникнуть через следующий пост, а следующий кордон отличался от других большим количеством постовых с автоматами. Это говорило о том, что днем здесь уже пройти не получится.

Не зная, что делать, они продолжали, не спеша брести вдоль стоящих по обеим сторонам улицы постов.

Им попадались группы других гражданских, видимо жителей ближайших домов. Это придавало Василию и его попутчику дополнительное алиби.

Вскоре они подошли к большому кинотеатру. Во вчерашней суматохе Василий не очень запомнил, но, кажется, это был тот самый кинотеатр с летним большим вестибюлем, из которого вчера наблюдал массовое избиение.

– Значит, уже совсем близко до “Белого”. Кинотеатр, да к тому же работающий - это был шанс и еще какой, даже отличный! Последний сеанс заканчивается, когда уже темно, а тут - на тебе - еще и мужчина билеты предлагает на улице.

Его спутник в кино идти отказался, сказав, что его родители будут беспокоиться. Но он постарается, если сможет, от них украдкой выйти и придет к окончанию сеанса.

Василий от его помощи категорически отказался, сказав, что у него к тому времени будет помощник.

Парень отозвал его в сторону и достал из своего школьного дипломата резиновую дубинку и очень досконально объяснял, что это его работа и хотя эта вещь меньше по размерам, но обладает большой силой удара. Он сам лично проводил расчеты и сам делал все по науке. Далее сказал, что он её дарит ему.

Василий горячо поблагодарил его, но от подарка отказался, сказав, что с дубинкой его “тормознут” наверняка, после по-мужски пожал ему руку, и парнишка ушел

.

Билет в кинотеатр для него был и пропуском через цепь постов вокруг кинотеатра.

Имея время до сеанса, и прохаживаясь вдоль постов, которые его свободно пропускали по этому “документу”, он внимательно рассматривал забор из металлической ограды, за которой была зона усиленной охраны.

Глава VII

Перешагнув порог шикарного, просторного фойе оригинального исполнения, он попал в другой мир, сказочный мир искусства и красивой жизни. Этот контраст особенно был усилен обстановкой за стенами этого здания. Даже своя штатная охрана - молодые, сильные парни в черной униформе с белой рубашкой и черными галстуками, которые ходили по просторному фойе с портативными рациями, не омрачали праздничной обстановки. Наличие буфетов с неплохим ассортиментом и количество молодых, красиво одетых людей обоего пола будоражило Васину память и придавало вкус прелести беззаботной жизни этого мира…

Его место оказалось в первых рядах зала. Время уже подошло к началу сеанса, но фильм не начинался. Оказывается, как он выяснил у соседей-молодых милых девушек, еще будет предварительное выступление артистов и все ждут Олега Табакова. Вначале выступали незнакомые Васе артисты, затем появился и сам Табаков.

Он сразу свободно начал общаться с публикой, рассказывая, как он “открыл” молодого выпускника Саратовского училища Миронова, героя главной роли этого фильма - тезки знаменитого Миронова. Потом упомянул о политике, за которой тогда ходить было не надо дальше стен этого кинотеатра. Далее начал говорить о роли всех в политике и артистов в частности.

Он небезосновательно, стал рассказывать о том, что если кто-то думает, что политику делают политики, то они глубоко ошибаются... Политику делают люди искусства-артисты. И то, что этот вместительный зал, заполнен полностью сейчас, когда политики призывают народ идти на баррикады, только подтверждает его слова. Не без гордости излагал Табаков.

В Васином сознании к большинству категорий артистов сложилось уже свое собственное мнение. И он, хотя и внимательно всматривался в лицо этого избранника человеческой судьбы, кумира многих поколений поклонников кино, слушал его с явным равнодушием.