События глазами очевидцев

Василий пытается пробиться внутрь здания вместе с другими, как он. Правда, один совсем не такой, как все, а казак*, с простым, до невозможности открытым деревенским лицом. Явно моложе Васи, но с бородой, которая делает его намного старше. В самодельном казацком обмундировании, с шашкой и нагайкой.

Разговорились.

– Откуда? – спрашивает Василий.

– Здесь недалече от Москвы.

Оказывается, сотник.

– А где же твоя сотня?
– спрашивает опять.

– Союз казаков во главе с Мартыновым отказался поддержать законную власть в лице парламента и занял выжидательную позицию,- говорит он.

– Вот и едут казаки поодиночке, по зову совести.

– А сотню я и здесь наберу, уже сейчас видел с полсотни казаков из всех концов нашей многострадальной.

Всей группой напирают на двери, но милиция не пускает. Спорят, требуют, чтобы пропустили. Проходит много времени, часа два, может, больше.

Наконец, выходит к ним какой-то человек с бородкой, очень интеллигентный, и говорит, что набирает под свое начало группу желающих. Просьба - подходить для записи. Все называют фамилии и инициалы, он сверяет с их документами и пишет список.

К ним примыкает молодой, коренастый капитан третьего ранга, в камуфляже и черном берете. Человек ушел утверждать список для пропуска в здание. Ждать его выходят из фойе на улицу. Постепенно знакомятся друг с другом. В основном, все москвичи и все с первого дня здесь. Рассказывают, что только вчера записывались в отряды по охране Дома Советов, а сегодня уже отряды распались. И вообще, идет такая суматоха, белиберда, люди готовы отстаивать законную власть, но не знают, где и как, ходят, спрашивают, но никто ничего не знает.

На казака, который явно выделяется из толпы, обращает внимание какой-то оператор из западной прессы. Он начинает снимать - ребята отвернулись, отошли. Казак говорит, что ему все равно, и так засвечен, да и не к лицу казаку прятаться, Василий тоже стоит с ним, смотрит спокойно в камеру. Шаг сделан, и от судьбы не спрячешься. Оператор очень долго снимает их со всех сторон. Опять все стоят, ждут, уже далеко за полдень.

Наконец выходит их знакомый и заводит всех в здание, список оставляет на посту милиции дежурному.

– По этому списку вы теперь имеете право пройти в здание, - объясняет он и далее продолжает:

– Будем помогать распространять издания Верховного Совета.

Казак сразу же решил, что это не для него, и ушел на улицу.

– Издания, так издания, - подумал Василий, - значит, это тоже необходимо. - Сейчас четверо идут в типографию, - и он назвал улицу.
– Там надо забрать и привезти бумагу.

В четверку попал и Василий, но он сказал, что не москвич и может по дороге заблудиться. Тогда его заменили другим, и они ушли выполнять задание. - Остальные, пойдемте за мной, - сказал тот с бородкой. Все вошли в лифт и поехали наверх. На шестом этаже вышли.

– Пойдемте, быстро только,- опять говорит он. Проходят несколько коридоров, затем еще один лифт, но в его кабину из их группы вместилось только двое. Снова поднимаются наверх и выходят на 13-ом этаже, Старший предлагает Василию идти по коридору и ждать в фойе, а он подождет остальных у лифта.

Василий идёт, но фойе почему-то нет. Возвращается назад, но, видимо, заблудился и здесь.

– Надо спускаться вниз и ждать там, - думает он.

Спускается и ждёт кого-то из “своих”, т.е. из группы. Ждёт долго, уже начинает темнеть. Два раза вышел и вошел в лифт Аксючис,

Василий его узнал сразу по крестику-значку на пиджаке.

Внимательно изучает его, пока тот ждет лифт. Высокий, с бородкой, с чертами лица благородного человека, вышедшего как будто с экрана какого-то фильма событий прошлых лет.

Василий выходит на улицу. Уже темнеет. .

На трибуне Руцкой.На площади еще больше народа. Речь Руцкого постоянно прерывается радостными скандированиями толпы:

– “Руцкой! Руцкой! “ - гудит все вокруг.

Прямо здесь же, на улице, разместились агитационные пункты разных партий и движений.

У одних горят свечи вокруг икон и продаются “Евангелия”, у других - пресса монархистов, у третьих - воззвания коммунистов.

На трибуне один за другим сменяют друг друга ораторы.

Глотнув свежего воздуха, Василь заходит опять в фойе, ждёт снова.

Заходит один из их группы, Саша, пухленький москвич, говорит:

– Только что был дома, взял кое-что поужинать. А наши где-то на 13-ом этаже.

Неожиданно вырубается свет, и они идут туда, на 13-ый, по лестницам.

Встречные, в основном, депутаты, со спичками, некоторые уже со свечками.Идти не близко. По темноте кажется ещё дальше. Василию очень хочется пить.

Саша угадывает его желание. По дороге заходят в буфет. Здесь он берет большую пластмассовую бутыль “пепси” и угощает Василия при огнях свечей.

Добираются до 13-го, в одном из кабинетов неожиданно находят опять своего старшего - того с бородкой. У него усталый вид, под глазами мешки.

Говорит:

– Ребята, ложитесь спать, на чем стоите, завтра разберемся.

Но комната уже забита, там не прилечь. Выходят в коридор, укладываются вдоль стены. Василий начинает дремать. Саня говорит, что все равно не уснет, что он очень волнуется. Отдает Василию свою куртку под голову. Тот снова дремлет. Но по коридору ходят люди, и постоянно приходится подавать голос, чтобы не наступили тебе на голову.

Немного задремал сильнее, и вот тебе - об его голову споткнулись.

– Саня, - говорит он, - это, по- моему, наш, я его узнал.

– Да нет, ты ошибся, наши где-то в другом месте.

Тогда Василий предлагает:-

Давай перейдем, где меньше движение.

Переходят в другой коридор, ложатся сразу у входа за закрытой половинкой двери. Здесь уже не наступят. Но здесь очень сквозит, Василий чувствует, как простывает, встаёт. Саня сидит, не спит. Василий уходит дальше по коридору, укладывается там, отрубается на некоторое время, затем просыпается, видит - Саня не спит. Засыпает опять.

По коридору слышен топот. Василий открывает глаза: уже ясно, светлеет. Оба выходят в коридорчик. В одном кабинете открыта дверь. Подходят и с радостью видят там своих. Они уже все на ногах. Настроение сразу же поднялось. - Об кого это я ночью?
– спрашивает Женя.