Солдат

— Кто знает, господин гауптман, кто знает, — спокойно и серьезно ответили ему. — Если бы не было прямого запрета, скорее всего, да, попробовал бы. Но тут много нюансов. Сами видите, к чему женщины привели русских. Если бы не они, диверсанты уже давно ушли бы к своим.

— Женщины — не к добру, — поддакнул еще один немец.

— Да-да, не к добру, — поддержали его остальные.

— Ну что же, — продолжил рассуждать офицер. — Как бы там ни было, парень достоин внимания ребят из абверкоманды. Хоффман, Шульц, Линдеманн, берите пленного и доставьте его в Ольховку, к гауптману Хенке. Пусть уже он разгадывает эту загадку, а у меня совсем другие задачи. Пленных женщин и вещи этого русского тоже не забудьте прихватить. Выполнять. Брандт, Штарк, вы забыли, что рядом бегает еще один русский диверсант? Живо выдвигайтесь на север. Эти латышские недоумки не на что сами не способны. Фельдфебель Реннеке, карту…

Иван не особо вежливо подняли на ноги.

Худой, длинный немец ухмыльнулся и спокойно сказал:

— Парень, у тебя два варианта. Либо ты идешь сам, либо мы заставляем тебя. Это будет дольше для нас, но гораздо больней для тебя. Какой вариант ты выбираешь? Сам пойдешь? Кивни, если понял.

Известие о том, что медиков взяли в плен, полностью лишило Ивана смысла жизни и желания сопротивляться. Он словно потерял свое лицо, поэтому безвольно кинул.

— Отлично, вижу, что с головой у тебя полный порядок, — довольно ощерился немец. — И запомни — дернешься — сразу умрешь. А сейчас, примерь эту обновку…

На голову Ивана надели мешок, а потом потащили в хорошем темпе, заботливо придерживая за руки.

Тащили долго, около часа, без остановок. Иван не сопротивлялся и даже не помышлял о побеге. Он полностью ушел в себя, с трудом воспринимая окружающую действительность.

Наконец, забег закончился.

— Адди, ты опять нажрался чеснока, свинья? — хохотнул один из сопровождающих. — Смотри кого мы тебя привели. Давай, прокатимся в Ольховку. Приказ гауптмана Шахта.

— У меня уже есть пассажиры, Карл, да получше… — гнусавым тенором ответили ему. — Смотри какие красавицы…

— Ванечка!!! — тихо ахнула военфельдшер Курицына.

— Ты смотри, узнала, наверное, жених, — глумливо протянул шофер. — А может устроим право первой ночи? Ты как, Хоффман? А ты, Вилли? Только моя вон та, постарше. Люблю постарше…

— Закрой рот, Адди, — резко оборвал его сопровождающий Ивана. — Заводи свою карету. Живо! Надо добраться в Ольховку засветло, тут все еще полно недобитых русских. А если твой развалюха снова заглохнет, как в прошлый раз, я тебя сам застрелю. Понял? За дело!

Ваню забросили в кузов, чихнул и ровно заурчал двигатель. Во время погрузки с головы Ивана слетел мешок, надевать обратно его не стали, но Ваня так и сидел с опущенной головой, потому что ему было стыдно смотреть в глаза женщинам.

Машина закачалась по ухабам, вдоль дороги замелькали деревья. Один из сопровождающих сидел в кабине вместе с шофером, остальные в кузове, по бокам Ивана. Варвара Сергеевна, Динара и Маша — у правого борта, им даже не связали руки.

— Как тебя зовут, парень? — вдруг поинтересовался один из сопровождающих, длинный и худой брюнет, с резко очерченными скулами и подбородком. — Меня Ганс, а тебя?

— Иван… — после короткой паузы ответил Ваня.

— Тоже Ганс, значит, — почему-то обрадовался немец. — Мы, в некотором смысле твои должники с Ральфом и Вилли. Да, Ральфи?

— Угу, — хмыкнул коренастый коротышка справа. — Наши по этим чертовым болотам топают, а нас везут, и мы будем ночевать в тепле и безопасности. Дай ему сигарету Ганс, не жмись.

— О чем вы там болтаете с пленным, засранцы? — из кабины раздался голос третьего немца.

— Да ничего такого, спросили, как его зовут и все, — заторопился Ганс. — Все, уже молчим, молчим.

Он с виноватой гримасой пожал плечами, выудил из мятой пачки сигарету и сунул ее Ивану в зубы. А потом, прикрывая ладонью зажигалку, дал ему прикурить.

Иван торопливо затянулся, поднял голову и посмотрел на серое небо.

«Может признаться этим, как их там, абверовцам, что я из будущего? — мелькнула у него вялая мысль. — Все сразу закончится, пылинки будут сдувать. В Берлин отвезут. Может Гитлера увижу. Расскажу ему чем война закончилась. Может… может… — он про себя хмыкнул и горько выругался. — Ну ты и сука, Ваня, редкостный выблядок, мразь, конченная…»

Желание рассказывать о себе абверовцам сразу куда-то исчезло. Вместо него появилась твердая решимость перед смертью забрать с собой хотя бы одного фрица.

Он попробовал путы на запястьях, но даже не смог пошевелить запястьями — связали его профессионально.

Тогда Иван стал прикидывать, как половчее боднуть охранника, но машина уже въехала в село.

А еще через несколько минут остановилась возле большого длинного одноэтажного кирпичного дома, во дворе которого стоял камуфлированный легковой Кюбельваген [29] и Опель-Блитц [30] с будкой, над которой торчала высокая радиоантенна. Дом Ваня опознал, как школу, на нем ещё осталась вывеска.

29

Volkswagen Typ 82 (K"ubelwagen) — германский автомобиль повышенной проходимости военного назначения, выпускавшийся с 1939 по 1945 год, самый массовый автомобиль Германии времён Второй Мировой войны.

30

Opel Blitz (нем. Blitz — молния) — немецкий грузовой автомобиль, ранние модели которого активно использовались Вермахтом во Второй мировой войне.

— Приехали, — радостно сообщил Ганс. — Посидите пока, а я доложусь.

Немец выпрыгнул и подошел к постовым возле крыльца.

Через пару минут он вернулся уже с ними и скомандовал.

— Разгружайтесь.

Женщин и Ивана вытолкали из кузова, после чего отвели в пристроенный к школе сарай, но Ваню на пороге развернули и повели в школу.

В небольшой комнате, на двери которой еще сохранилась табличка: «Директор» за столом сидел и курил немецкий офицер в звании капитана. Худощавый, в застегнутом на все пуговицы кителе и чисто выбритый. Красивый, холеный, но какой-то серый и безликий. Возможно из-за бесцветных глаз.

Иван перешагнул порог, гауптман помедлил, потом показал глазами на табурет перед своим столом, а потом на чистом русском языке, приветливо предложил Ивану.

— Присаживайтесь.

Ваня даже невольно вздрогнул, так как не ожидал, что с ним будут разговаривать на русском, да еще на таком идеальном.

— Присаживайтесь, присаживайтесь… — повторно предложил немец. — В ногах правды нет.

Ваня медленно сел. Солдаты заняли места возле двери.

— Если пообещаете, что не будете устраивать глупости, я прикажу вам развязать руки, — продолжил офицер. — Небось, затекли уже?

Иван машинально кивнул.

— Хорошо, вас скоро развяжут, — пообещал немец. — Для начала разговора, я представлюсь. Я капитан Иоганн Хенке, какую организацию я представляю вы узнаете, немного позже. Теперь ваша очередь.

— Красноармеец Куприн Иван Иванович, — тихо ответил Ваня.

— Насколько я понял, вы говорите на немецком языке? — гауптман перешел на немецкий.

— Говорю, — подтвердил Ваня. — Хотя вы говорите по-русски лучше, чем я по-немецки.

Он решил вести себя хорошо, до того самого времени, пока ему развяжут руки, а потом попытаться отобрать у одного из солдат карабин. Ну а дальше забрать с собой на тот свет сколько получится немцев. Умереть он по-прежнему не боялся. Но спешить тоже не хотел, потому что где-то в глубине души теплилась надежда сбежать и освободить женщин. Совершенно призрачная надежда, Иван прекрасно понимал, что никаких шансов нет и не может быть, но все-таки решил хотя бы попробовать.