Солнце в кармане

И самое страшное преступление в таком обществе, для такого государства, это — Коррупция.

— Хм…Номенклатурный Чиновник, наверно, всегда имеет больше ресурсов, ну и благ, следовательно, чем на сумму номинального оклада. А с другой стороны, — Настоящий Мужик всегда пытается раствориться в своем любимом деле, без остатка. И где, и как определить тут: что для работы потрачено, а что на личные нужды? Если производство работы и есть личная нужда? — Провел свою линию размышлений Егор, прихлёбывая винцо.

— Но, когда сумма взяток или просто "подношений" зашкаливает! Когда подчиненный берет больше чем начальник и с начальником не делится!

А Начальник ничего с Подчиненным поделать не может! Это крах государства.

Оно неизбежно развалится на уделы: или территориально, или по слоям, по кучкам, по кланам. Но развалится. И если будет существовать как целое, то лишь для видимости.

Если начальник не может уволить, или, больше, — посадить, подчиненного, это значит, что они принадлежат разным кланам и внутри клановые и межклановые отношения важнее и сильнее чем вертикаль власти! Как, в случае общегосударственной опасности, будут взаимодействовать люди из разных кланов, чьи интересы порой диаметрально противоположны? Это Вопрос!

Потом, как я говорил, у нас не гражданское общество, а общая (читай: "общественная") система организованных очередей.

Людям только кажется, что они куда-то: то идут, то едут, то бегут, а то и просто лежат. Нет — они все стоят в очереди!

На машину, квартиру, интересную работу, красивую жену или здоровых детей. Пусть некоторым, кажется: что они зарабатывают на квартиру или машину. Некоторым, кажется, что они копят на это. Третьим: что они добиваются, исхитряются, очаровывают! Даже вырывают, отнимают — воруют и прячут.

Нет! Они все стоят в очереди. Потому что им это, либо дают, либо позволяют брать. А настанет необходимость — не будут давать! Не позволят брать.

— Отодвинут в очереди, или перед всей очередью захлопнут дверь с вывеской: "На Учет". Регулировать можно по- разному. — подпевал Егор хозяину. Распустил фантазию:

— Можно — подойдут в форме: руку к козырьку. "Заворовались, гражданин!". А может и в тренниках братишка. Лапу на плечо: "Слышь, паря, делится надо!". И все — тебя уже в очереди подвинули. Отсрочили твоё получение благ. Это я утрирую, конечно, образно…

— Нет, Егор, давай уж я тебя на "ты", не возражаешь? Ты не утрируешь: часто именно так, нюанс в нюанс, оно и бывает…

Так вот, я говорю об элите.

Тех, кто могут подвинуть вас в очереди или вообще отобрать талончик. Либо любым, не явным способом повлиять на организованную толпу. То бишь на очередь. Что б она в едином порыве, с верой в свою правоту вам прямо, пялясь в зеньки, заявило: "Куда?! Вас тут не стояло!" Пихнуло вас чуть в сторонку и организованно сомкнулось. Нет для вас теперь здесь места, и не было никогда.

Так вот: такие представители рода людского у нас, на наших пространствах и называются — Элитой.

— … Вот: лысенький представитель приматов, профессор! — Никогда никого не бил, — убивал, — боже упаси! Кошку со стула не сгонит — сядет рядышком на краешке. А сколько карьер сгубило, сколько обломанных талантов спилось под его тихо шуршащее мнение… — Разошелся Егор по своей памяти, распрыгался, обобщениями и приговорами гвоздя.

— Или вот: девонька, сама, порой, неправильная и резкая, быть может, скажет мимоходом папе, ни с того, ни с сего: "а мальчик-то, тот, правильный". Встрепенется папаня, открывая дверцу представительного автомобиля: "Кто? Какой?", — она небрежно мотнет головой в сторону стучащего баскетбольным мячом во дворе паренька, и уже стрекочет о чем-то другом, сугубо девичьем. А только что она, не много — не мало, решила судьбу человека. До широких погон дорастет давешний, "мальчик правильный", в ГБ. Эти люди — Элита?

— Да, такие люди — Элита. И я говорю об Элите. Но той, чьё "мнение" меняет жизни сотен тысяч, миллионов людей.

У них, на Западе, то же самое. Только они теперь этого не признают. Почтут такое, как твое, определение элиты за оскорбление народа и страны. Зря. Мне твое определение, образное, импонирует. Раньше на Западе были честнее и откровеннее. И, я считаю, как следствие — умнее. А сейчас они Политкорректны. Все более и более. И это, хотят они того или нет, приведет к незаметному, но неизбежному оглуплению их самих. Прям как у нас, — "Самогипноз", понимаешь ли.

У них и риторика: прям как у нас, в былые годы. Новояз. С вывернутыми на изнанку понятиями. Говорят за мир — будет война. Говорят об атомной бомбе, — сами ее и сбросят. На тех, у кого ее и не было никогда.

— Говорят о безработице — все больше и больше растет производство где-нибудь на Тайване. А где-нибудь, в Айове: мертвые города и молодые парни спиваются, наркоманятся. Точно как у нас. Или идут в армию по контракту, от безысходности. Сраную демократию верблюдам втюхивать.

Михаил Федорович покачал одобрительно головой на реплику Егора и продолжил:

— Так вот: в идеале они весь свой народ назначили в мировые управленцы. Но не получается у них определить границы — где кончается "их народ". Раньше были границы. Белый состоятельный мужчина, старше двадцати пяти, протестантского вероисповедания — это я к примеру границ. Теперь же они путаются в политкорректности. И этот либеральный проект пойдет окончательно прахом. А они всё пыжатся в самообмане.

Если бы Афинянин Древнегреческий увидел, кто голосует на ихних, да и наших выборах, то палкой бы половину разогнал по домам. Не может Иждивенец Голосовать и Требовать — только просить! И жрать, что дают!

По мне — Демократия, это власть и консолидированное самоограничение сильных и самообеспеченных людей! Демократия это не право, а долг Сильного!

— Да, это их предки подравняли Классическую Демократию Афин с "Нео Демократиями" Современного Запада. Вы принципы Эллинской демократии сейчас хорошо описали…

— Неужто? Как дорожка совпадениями стелиться — просто Ренессанс какой-то… — изобразил из себя крестьянского неуча Михаил Федорович.

— Их "Не — Демократия" возникла из симбиоза городского самоуправления цеховиков и банкиров. Так называемое "Магдебургское Право". Плюс — Военная Демократия племенных вождей и завоевателей — выродившихся в помещиков. Сюзеренитет — вассалитет. И всё это шло от римской традиции одарять ветеранов землями в покоренных или просто неспокойных провинциях. А также, — выборность иерархов церковных общин. Где сама их иерархия: образец структуры Централизованной демократии. Той, когда получают в обратку из центра совсем не то, за что голосовали в "первичках" на местах.

— Я же говорю, — раньше они были честнее: в девятнадцатом веке. Американская Демократия Выборщиков — выборных представителей — ближе к классической демократии, когда малосостоятельные, но здоровые и способные к деятельности люди выдвигают из своей среды наиболее адекватного их среде, но состоятельного представителя, либо просят о такой чести обеспеченного и уважаемого человека вне их круга.

— И это, — развитие клиентских отношений древнего Рима. — поддакнул Егор, и продолжил, развивая, — А у нас "Суверенная Демократия"! "Демократия" небогатой страны. "Демократия" назначенцев от выдвиженцев. Где полно проныр: и Молчалиных, и Хлестаковых. Выдвигаются во власть индивиды, удовлетворяющие своей "гладкостью" всех — все противоборствующие кланы. Но, ох! Не знают они, какие страсти кипят в душе выдвинутого ими тихони…