Сольник

новая жизнь

Вышел из комы ночью, Там где храм на крови без крова. Капельницы в клочья, Жить начинаю снова. Разлетелась вода снегом, Белой ваты жую мясо, Волчьим, вещим дышу бегом, Небо красное — будет ясно. Разродилась звезда ливнем, Порвала на ольхе платье, Процарапав тайгу бивнем, Воробьиною рвёт ратью. Зарастаю забытым словом На завалинке с домом-дедом, Парюсь в бане, чтоб свежим, новым Для охотника стать следом. Хорошо бы воды холодной Он за руку меня дёрнул. Я ему — «Ты чего, родный?», А он ствол достает черный… Закричала ворона белой, Бессознательной, злой клятвой. Эх, убитое мое тело, Всё родимые мои пятна. Новая жизнь..

поэзия

Поэзия — отдельная страна верна печали светлой полна нетронутого знания накопленного скрягами Вселенной. Там жизнь странна унылой сути нет у здания любовью освященного жрецы в одеждах — джинсы, фраки, тоги, рога и пистолеты. Одна судьба на всех одна душа дыша пространством и балетом и верной смертью на пороге молчащей между строк кладет спокойно на алтарь исписанные листики бумаги которые читает Бог ухмыляясь очередной отваге.

дуэль

…Письмо Геккерну — ярость, боль и мат, Стакан воды с окна у «Беранже», Короткий разговор с Данзасом, Летний сад, Месье Лепаж — свинцовое драже. На Троицком мосту, в цвету — жена, Не угадавшая ни мужа, ни судьбу, Что отражалась на арапском лбу, И, как часы, была заведена. «Все решено — дуэль, я не сверну, Пускай потом прибьют гвоздем ко дну, Пускай распнут, повисну на ноже, Пускай в Михайловском хоть с плугом на меже, На Черной речке, вечером, к пяти. Мне не свернуть и с рифмы не сойти…» Темнело быстро, небо прятало войну, Д’Аршиак с Данзасом втаптывали в снег Барьер бессмертия, холодную луну, Последний вздох и час, блестящий этот век… Темнело быстро, и в морозный горизонт Стучала мысль — предсказанный финал, Лишь мерзлый ветер брил деревьев сон А за кустом, дрожа, старик Геккерн стоял. Удобное ли место? Все равно. Скорее бы, уж не видать ни зги. Дантес, подлец, желание одно — Вогнать свинец в его холеные мозги! Все! Начали! К барьеру! К черту страх, Пускай убьют, любовь моя со мной, Поплыли облака, мундиры, пальцы на курках, Рванули кони, жизнь сворачивалась в бой… И в дикой скачке бледных фонарей, И в шепот нервный, мертвый у дверей, И в клетках порванных — осиный, дикий вой… Он знал одно, что он один живой. Он знал одно, что он не промахнулся, «Хотел его убить, но рад, что смерти нет, Дай руку, друг, идем туда, где свет! Свободен я», — и в вечность улыбнулся…

в последнюю осень

в. ц

В последнюю осень ни строчки, ни вздоха. Последние песни осыпались летом. Прощальным костром догорает эпоха, И мы наблюдаем за тенью и светом. Осенняя буря шутя разметала Всё то, что душило нас пыльною ночью. Всё то, что дарило, играло, мерцало, Осиновым ветром разорвано в клочья. Ах, Александр Сергеевич, милый, Ну что же Вы нам ничего не сказали О том, как дышали, искали, любили, О том, что в последнюю осень Вы знали. Голодное море, шипя, поглотило Осеннее солнце, и за облаками Вы больше не вспомните то, что здесь было, И пыльной травы не коснетесь руками. Уходят в последнюю осень поэты, И их не вернуть — заколочены ставни. Остались дожди и замерзшее лето, Осталась любовь и ожившие камни. В последнюю осень…

храм

На холодном, хмельном, на сыром ветру Царь стоит белокаменный, А вокруг черными воронами Старухи снег дырявят поклонами. А вороны заморскими кенгуру Пляшут на раскидистых лапах крестов, А кресты золочеными девами Кряхтят под топорами молодцов. Царские врата пасть раззявили — Зубы выбиты, аж кишки видны. Иконы комьями корявыми Благословляют проклятья войны. Вой стоит, будто бабы на земле В этот мертвый час все рожать собрались. — Ох, святая мать, ох, святой отец, Что ж ты делаешь, Егор? Перекрестись! А грозный командир, опричник Егор, Кипит на ветру, ухмыляется: — Ах вы, дураки, мудачье, позор Ваш в эту конуру не вмещается! Верный пес царя — грозного Иосифа, Скачет Егор в счастливую жизнь: — Старое к чертовой сносим мы, Новая вера рванет — ложись! Небо треснуло медным колоколом, Залепил грязный свет слюнявые рты. Вороны черными осколками Расплевали кругом куски тишины. Купола покатились, как головы, Стены упали медленно От сабель нежданных половцев… Пошли-ка домой! Слишком ветрено.

коммунизм подошел, как весенние талые воды…

Коммунизм подошел, как весенние талые воды. Старики на сносях, ждут волхвов в шалаше у Разлива. Я смотрю в их глаза, не познавшие сути свободы. Этот вечный закату воды — мало смысла, но очень красиво. На Разливе бетон голосит соловьем откровений. Те, кто жаждет добра для других, утешают их после — расстрелом. Написать бы еще горсть лирических стихотворений, А потом выйти в поле в исподнем, отчаянно белом. Пусть я буду последним убитым на этой гражданской. Что за секс, когда пень на колоду, сестра на сестру, брат на брата?! Ночью деда Сосфена спилили в тайге, на промзоне у Канска, И сейчас нас не слышат и тащат к добру, без вины виноватых. Коммунизм хорошо, если ты Карл Маркс, на худой конец — Ленин, Если Альпы в снегу и горят, как хрусталь в электрическом свете, Если ты с кружкой пива янтарного в праздничной Вене С омерзением классовым потчуешь мух на бараньей котлете. …Молодые смутьяны и ныне весомо ругают систему, За добро вновь идут на борьбу, на тюрьму и на плаху. Я их всех понимаю, но есть ли гуманная схема?! И скребет по доске и хрипит восстающий из праха.

понимающее сердце

Понимающее сердце По дорогам павшим бродит, Еле слышно между нами, Съеденными городами, Что-то ищет и находит. Что-то ищет и находит, Разгребает там, где воет, Языкастыми ветрами. Понимающее сердце Носит хлеб в худых карманах, По заснеженному полю Ищет пепел дорогого. Понимающее сердце, Я погиб в далеких странах, Подари мне крошку неба, Нитку облака родного. Понимающее сердце, Я забыл дорогу к морю, Только падать и бороться Научился в совершенстве. Я устал ходить по краю, Умирать в пустом блаженстве На холодных свалках улиц, Я тебя собою вскрою. Понимающее сердце Нам всегда помочь готово: И взорвётся, и воскреснет, Если им хоть кто-то дышит. У разбитого корыта, У смертельного больного Умиряет тех, кто видит, Утешает тех, кто слышит. Понимающее сердце Укрепляет тех, кто любит, Тех, кто верит, очень скоро Позовет с собой в дорогу. Понимающее сердце И простит нас, и рассудит, И распятое на Мойке Отогреет понемногу.

трек 6

уйти

Эх, уйти бы в монастырь, Разменять вино на воду, Стать без имени, без роду, В пустынь обратить пустырь. Простоять на камне вечность, Отмолить хмельную Русь, Вскрыть ей, дуре, бесконечность, Бренной жизни этой грусть… Да мешают мне грехи, Жажда тела, имидж, слава, Пустяковые стихи, И поклонников отрава.

по утрам я моцарт, по ночам сальери…

По утрам я Моцарт, По ночам Сальери. Стал петлею нотной В потном «Англетере». Окна на Исаакий — Купола под снегом, Старый амфибрахий Заметает следом. Вьюга замотала, Хочется напиться, Стать пустым каналом Или белой птицей. Хочется покоя, Ангелов на крыше, В ыйти из запоя И чтоб всё — потише. Почему я лезу В петлю в «Англетере» Нужно до зарезу Это новой вере. Что же, получите Короля Пальмиры, Только не взыщите, Нет в карманах лиры. Я ее поставил Под Рязанью, в сени… По ночам я Сталин, По утрам Есенин.

николай

Трактора на льду да речи, Умер старый Николай, Удил рыбу, склевал вечер, И отправился далече С Лебедёвки прямо в рай! Тишина звездой согрела Разговор без крепких слов. На санях поленом тело, Птица тенью пролетела, Смерть сближала мужиков. По тропе ходил он рано Мимо дома моего, Фронтовые злые раны, Красота, камыш, нирвана Были рыбами его. Тьма над озером, в тумане Крики выпимшей родни. А на острове Буяне Николая на баяне Жгут едемские огни. Дядя Коля в чистом поле. В шапке, леска на груди. Красивей, чем смерть на воле, Где любил бродить дотоле, Нету, друг мой, рассуди…

луна зевает на тропарь…

Луна зевает на тропарь, Комета подметает лед, Собачка воет на фонарь, Сижу в снегу как… идиот. Мне чудится, будто Открылся мне Будда… Бреду по бесплодному, грязному лесу, Грызу с голодухи костлявые ветки, Лосиные мухи терзают завесу Реальности в самострадающей клетке. Падшие Ангелы спят в моей шкуре, Страх, рефлексия, охотники, волки Сшибают рога, я читал в партитуре Про свободную жизнь и зубы на полке… Я сижу на снегу, В хлев манит теплый бес. Пардон, не смогу. Сбегу. Я выбираю лес…