Солнышко

– Послушайте, Ник, - генерал сложил руки на груди и обернулся к своему возможному зятю.
– Откуда вы столько знаете о степняках? Это очень закрытый народ, даже я кое-что из того, что вы сейчас сказали, не знал.

– Не забывайте, где я служу, - отмахнулся барон.
– И не забывайте, что я не простой офицер МСД.

– Моя девочка не любит МСД, - негромко произнес Лорин Хард, в первый раз задумываясь, того ли человека он выбрал для Аны.

– А кто нас любит?
– легко рассмеялся Грай.
– Ану приучали к мысли, что сойтись с врагом на поле боя почетно, что надо смотреть неприятелю в глаза. Она прямолинейна и наивна. Но это недостаток молодости и неопытности, со временем он проходит, - Ник улыбнулся.

Генерал промолчал, раздумывая над словами барона. Затем повернулся к нему и некоторое время рассматривал. Наконец, решился и задал мучивший его последние несколько дней вопрос.

– Ник, почему вы решили помочь мне в поисках дочери? Наша дружба с вашим отцом вовсе не обязывает вас бросать столицу и кидаться в степь. Это ваш отец считает, что он и его сыновья обязаны мне за то, что я когда-то для него сделал. Я так не считаю. Нет никакого долга чести. Тем более между вами и мной.

Теперь молодой барон Грай рассматривал генерала, когда-то спасшего его отца от суда и обвинения в предательстве, после чего тому грозила только смертельная казнь. Так что Лорин Хард спас не только жизнь, но и честь старшего барона. И отец именно этим долгом надавил на сына, чтобы тот рассмотрел возможность брака с дочерью генерала. И если поначалу Ника заинтересовала некоторая дикость и неприступность юного кадета, позволяя сыграть в игру по раскрепощению девушки и завоеванию ее симпатии, то после...

– Знаете, Лорин, - произнес Грай, смахнув небольшую лужицу с края стены, - я бы не пошел в степь ради той, что не представляет для меня ценности.

– Моя Ана вам действительно нравится?
– Лорин Хард испытующе посмотрел на Ника.

Барон слегка улыбнулся, вспомнив звонкий заливистый смех Анариоль Хард, вспомнил, как сияли ее глаза, когда девушка смогла расслабиться во время их первого ужина наедине. И ее нежность, тщательно скрываемую под броней показной грубости и страха оказаться просто женщиной, а не воином. Девушка ведь действительно полагала, что должна заслужить право называться дочерью прославленного командира. Улыбка Ника стала чуть грустной. Глупышка...

– Она мне больше, чем нравится, - ответил он, и Лорин Хард удовлетворенно кивнул.

Оба мужчины развернулись и пошли в крепость. Нужно было еще проработать детали. Когда за ними закрылась дверь, из-за выступа вышел капитан Крайс Шеллис. Он некоторое время смотрел вслед генералу и барону, затем сжал кулаки и презрительно сплюнул. Рядом с ним встала его сестра Мини, она с сочувствием посмотрела на брата, обняла его и поцеловала в колючую щеку. Крайс дернулся, но тут же привлек к себе сестру.

– Идиот, - высказался капитан по поводу умственных способностей барона.
– Он действительно полагает, что с собаками можно разговаривать?

– Крайс, - Мини неодобрительно покосилась на брата.
– Думаю, в этом вопросе барону можно доверять, а в тебе говорит ненависть и ревность.

– К кому мне ревновать?
– усмехнулся Шеллис.
– К этому хлыщу? Пока он будет разводить со степняками сопли, я тоже сидеть, сложа руки, не собираюсь.

– Что ты хочешь делать?
– девушка отошла от брата и с подозрением посмотрела на него.

– Майор дал мне отпуск, поправить нервы, - капитан кинул второй презрительный взгляд во двор крепости.

– Что майор может знать про то, что я чувствую? Сначала степняки забрали у меня родителей, а теперь и Солнышко. Я так долго ждал, Мини!
– ожесточенно воскликнул он.
– У меня есть свой план, но тебе, сестричка, я его не скажу. Жди меня с невестой.

Крайс развернулся и стремительно направился к лестнице, спеша забрать вещи и покинуть крепость. Мини тревожно смотрела ему вслед.

– Крайс, у меня никого кроме тебя нет!
– крикнула она.

– Меня рано хоронить, - отозвался капитан Шеллис.

Кадет Шеллис вздохнула, зябко поежилась и в который раз подумала, что больше всего на свете она хочет, чтобы все это скорей закончилось, и она бы могла вернуться в столицу, подать рапорт и уйти на гражданку.

– Ненавижу армию, - прошептала Мини и пошла в женскую казарму.

* * *

– Солнышко, - проворковал знакомый голос, и я улыбнулась, не успев еще открыть глаза. Чьи-то губы ласково коснулись виска, всколыхнув в душе волну тепла и нежности.
– Солнышко, - прошептали у самого уха.

Я открыла глаза и тут же утонула в бездонной глубине черных очей повелителя степей. Он сидел рядом со мной и улыбался. Улыбнулась в ответ, даже протянула руки, желая прижаться к нему. Почему-то была уверена, что это сон. Он склонился, помогая сесть, на мгновение задержав в своих объятьях, но быстро отстранился, удерживая в своей руке мои пальцы. Я удивленно оглянулась, начиная соображать, что лежу в постели хана, нахмурилась, все более понимая, что не сплю, и, наконец, возмущенно вспыхнула.

– Что я делаю в твоих покоях?

– Отдыхаешь, отрада моего сердца, - ответил он и встал с постели, взял со столика стаканчик из тонкого серебра и вернулся с ним обратно.

Я потянулась к стаканчику, в горле и во рту было невозможно сухо. Руки подрагивали, и я чуть не расплескала содержимое стакана. Таймаз помог мне напиться. Я сморщилась, напиток отдавал горечью.

– Что это?
– спросила я, с подозрением глядя на него.

– Отвар, он тебе сейчас нужен, - пояснил хан и снова встал с постели.
– Полежи, я пришлю к тебе твоих служанок.

– Почему я должна лежать здесь?
– снова возмутилась я.
– Это место для твоих наложниц, я к ним не отношусь.

– Сейчас придут служанки, Солнышко, мне нужно уйти, - Таймаз проигнорировал мою реплику и покинул свои покои.

Только за ним закрылась дверь, как я откинула покрывало и попробовала вскочить. Голова тут же закружилась, и я упала обратно на подушку.

– Что к бесам тут происходит?
– проворчала я, делая новую попытку встать, но снова оказалась в лежащем состоянии.
– Да что со мной?

Мне пришлось закрыть глаза, потому что все вокруг начало кружиться, вызывая приступ тошноты. Тут же свело голодный желудок, и я тихо застонала. Да что же это? Как я оказалась здесь? Почему мне так плохо? Дверь приоткрылась, и в покои скользнули две фигурки. Они несмело приблизились к постели.

– Мой госпожа, ты жив!
– Айша упала на колени и зашевелила губами, молясь Отцу Степей.

– Рад видеть мой госпожа, живи тысячу лет, - еле заметно улыбнулась Хаят.

– Здравствуйте, - улыбнулась я им.
– Почему я не должна быть не жива?