Соломенное сердце

Тут Даня осознал: не были бледные руны на бумаге просто картинками, они несли с собой такой страшный смысл, что ядовитая горечь затопила его жилы. Он понимал, что надо выбросить письмо в открытое окно, а еще лучше — сжечь, но не сделал ни того, ни другого. Детская мечта о семье обернулась сейчас неподвижностью и покорностью, он выпьет эту чашу до дна, а потом или исцелится, или наоборот. Возможно, некоторые мечты лучше вырвать с мясом, раз и навсегда.

«Я знаю, что ты больше не принадлежишь семье Лесовских, но кого на самом деле волнует история про обменные семьи. Любой жрец подтвердит, что ты сын своего отца, и это-то трудно изменить. Трудно, но возможно.

Поэтому прости меня за это письмо. Я очень надеюсь, что ты останешься в живых и не ослепнешь. Удачи».

Вот значит что, младшая сестричка. Спасибо, что это с ним сделала ты, а не Поля.

В голове шумело, в груди что-то надрывалось, мешая дышать. Все вокруг заволокло зловонным зеленым туманом.

— Поля, — позвал Даня и удивился, каким слабым был его голос, — Поленька!

От немеющих губ огненными рубцами разбегались по всему телу всполохи проклятия, которые смешивались с ядовитыми парами, разрывая вены. Жжение в глазах становилось нестерпимым, и Даня истово взмолился шайнам о том, чтобы смерть его была быстрой и легкой.

И шайны его услышали.

Глава 27

— Поля, Поленька!

Ну надо же, как его от письма княжны Кати развезло, успела подумать она, а потом повернула голову и так резко ударила по тормозам, что едва не влетела головой в лобовуху и в последний миг успела защитить от удара Даню.

С ним происходило страшное: будто невидимый огонь сжирал заживо, кожа покрывалась безобразными ожогами, глаза позеленели и закатились, а все тело сотрясала крупная дрожь. От губ вообще живого места не осталось.

Да что же это такое! Вообще ни на минуту нельзя человека без присмотра оставить!

Испуганная, Поля схватила с заднего сиденья карту и уставилась на нее. Где здесь ближайшая больница или хотя бы человеческое селение?

— Шайны, — предупреждающе прозвучал голос старухи в ее голове.

Подняв взгляд, она увидела их. Духи смерти, облаченные в белые похоронные саваны, окружили автомобиль. Прекрасные юноши с повязками на глазах, они никуда не спешили, но была в них неотвратимость.

Грозное яростное рычание вырвалось из Полиного горла, она понимала, что бесполезно пытаться удрать от них, бесполезно и угрожать, но уступать не собиралась. Они не заберут Даню прямо из ее автомобиля.

— Убирайтесь, — это мало походило на человеческую речь, но шайны ее поняли.

— Нас позвали, — мягко пропели юноши, — мы никогда не приходим без приглашения.

Кто позвал? Даня? Чушь какая! Да он был самым жизнелюбивым человеком из всех, кого Поля знала.

Казалось, с каждой секундой ему становилось все хуже, дрожь сменилась частыми судорогами, он то выгибался, пугающе натягиваясь, то снова обмякал на сиденье.

Поля вышла из машины и встала перед шайнами, закрывая собой Даню.

— Ха, — каркнула старуха. — Если бы все было так просто!

В ее голосе слышалось торжество: мол, я предупреждала, я говорила, что люди то и дело мрут, как мухи, и вот смотри сама, я же была права!

Ярость, захлестнувшая Полю, была такой силы, что старуху просто выкинуло из ее головы. Сглотнув новое рычание, она вспомнила, что рассказывал Даня о шайнах: отличные телепаты, они легко считывали все человеческие мысли и эмоции, чутко отзываясь на самый легкий, незначительный призыв. Стоит только дать слабину — и они уже не отступят.

Что же, к счастью, ее соломенное сердце не сбоило. Билось ровно и сильно, а уверенностью, что Даня выберется из этой передряги, можно было расколоть гранит.

— Ребят, вы заблудились? — довольно спокойно спросила она. — Или вы нас случайно перепутали? Видите ли, в чем дело: я ношу в себе память первой жрицы, которая только тем и занята, что думает о смерти. Вы точно услышали не ее?

Равнодушные глаза шайнов за прозрачными повязками остались такими же незрячими, но их ноздри едва раздулись.

— Что ты такое? — спросил один дух. — И человек, и дух, и зверь. И мертва, и жива одновременно.

— Безобразие, — поддержал его другой. — Сплошная путаница, а не существо.

— Сами вы существо, — обиделась Поля, — а я, между прочим, замужняя женщина.

— Хочешь пойти с нами вместо него? — спросил третий дух.

Она оглянулась — Даня окончательно потерял сознание, и теперь выглядел совсем плохо.

Умирать Поле не больно-то хотелось, но в Дане было куда больше жизни и веселья, чем в ней. Наверняка его ждало увлекательное будущее, а она даже не понимала, что ей вообще делать завтра и потом.

— Если других вариантов не останется, — сказала она бесстрастно.

— Это существо с нами торгуется, — заметили шайны неодобрительно.

— Оно взывает к защите Лорна.

Это Поля-то взывает? Ну, пусть так.

Она понятия не имела, как их с Даней мог защитить ушедший бог Лорн, переменчивый и непредсказуемый, покровитель пройдох и путешественников, но выбирать не приходилось.

— Именно, — подтвердила Поля. — И что теперь?

— Теперь или выпадет шанс на спасение, или нет. Мы подождем, нам спешить некуда.

Им-то нет. А вот Дане — да.

Кивнув, она нырнула в салон, снова уставилась на карту, соображая, куда мчаться за помощью. Лунноярск остался далеко, а до ближайшего шахтерского поселка выше по дороге ехать не меньше часа. Здесь, на севере, люди селились редко и неохотно. Определившись с направлением, она уже собиралась сесть за руль, как вдруг послышалось:

— Эге-гей, ого-го-го, привет-привет!

Сначала Поля увидела петухов и подсолнухов, вышитых на домотканой рубахе. Потом — лысую макушку и загорелую физиономию.

Батюшка Ленька стоял совсем рядом и сердобольно заглядывал в окошко.

— Помирает, что ли? — спросил он скорбно.

— Нет, — отрезала Поля, — приболел немного. Нам бы в больницу.

— Тю, — присвистнул он, — айда в монастырь. И ближе, и настоятельница Ольга, опять же, сначала спасет, а потом отлупит.

Она перевела взгляд на шайнов, те улыбались.

— Бог Лорн велик и милосерден, — пропели они, — в его владениях всегда так интересно.

И шайны, расправив за спинами мощные лебединые крылья, взмыли в небо.