Сон во сне
Шрифт:
– Значит, договорились, Арчи, – Лиззи привстала со стула, – дай мне дневник Эвелин, я его куда-нибудь спрячу.
– Может, пусть он побудет пока у меня? – спросил Арчибальд и приподнялся со стула вслед за Лиззи.
– Нет, я обещала Эвелин, что буду хранить его и беречь. Она разрешила просветить тебя в свои тайны, но охранять ее собственность буду я!
– Как скажешь, – Арчибальд пожал плечами и отдал дневник Эвелин в руки Лиззи, – только прячь так, чтобы ты сама могла потом вспомнить, куда его положила.
Парень и так запомнил практически все написанное в дневнике Эвелин, ведь у него
– Я, может, уже старая и недалекая, Арчи, но я еще в своем уме, – твердо заявила Лиззи. – Если дневник вдруг тебе понадобится, обращайся, только так, чтобы нас никто не услышал. А пока он побудет у меня.
– Хорошо, пошли отсюда, здесь нечем дышать.
Арчибальд любезно предоставил свой локоть Лиззи, но, чтобы за него взяться, женщине приходилось приподниматься на цыпочках, так что парень чуть наклонился в бок, чтобы ей было проще.
Когда они покинули чердак, то разошлись в разные стороны каждый со своей задачей в голове. Они объединились, как и тогда, когда Эвелин только начала болеть. Арчибальд направился в библиотеку сразу же, как и говорил, а Лиззи направилась на кухню, чтобы подготовить поднос с перекусом и чаем для Эвелин.
Пусть Арчибальд и Лиззи и не знали точных причин болезни Эвелин, и до конца не понимали сути ее записей в дневнике, но они определенно были уверены в том, что они найдут решение, и все разрешится.
Правда, они оба понятия не имели, что их трудности только начались, и им придется приложить не мало усилий, чтобы спасти Эвелин от гнетущего ее кошмара, ради этого потребуются даже серьезные жертвы.
Потому что они недооценили ту силу, с которой столкнулись.
Глава 7 – Летаргия
Доктор Бернс вернулся в дом Форестов через пару дней, как и обещал. Он приехал к ним на машине, которую любезно для него предоставил мистер Форест.
Доктор, проведя минимальную беседу с хозяином дома, сказал ему, что сначала навестит пациентку, а потом уже они детально обо всем поговорят. Мистер Форест ответил, что будет ожидать его в гостиной, пока врач будет заниматься Эвелин. На том и порешили.
В воздухе гостиной уже висел сизый дым от трубки мистера Фореста. Он нервно грыз трубку и курил ее уже долгое время, она помогала ему отвлечь свои мысли. Скоро к нему присоединился Арчибальд, и тот попросил прислугу открыть все окна.
– Отец, ты решил нас всех задушить, – сказал Арчибальд, махая перед лицом рукой.
Мистер Форест промолчал, он уперся взглядом куда-то в пространство.
– Где Изабелла?
– В городе, она поехала по каким-то своим делам, – мистер Форест перевел свой застывший взгляд с пустоты на сына.
– Какие у нее сейчас могут быть дела, когда Эвелин так плохо, – Арчибальд заложил руки за спину и начал мерить шагами пол.
– Арчи, а что она может поделать? Она и так сделала для Эвелин все, что могла, теперь настал черед доктора, ему видней, чем помочь нашей девочке.
– Как раз-таки Изабелла ничего и не делала, – пробубнил Арчибальд.
– Что ты сказал?
– Я сказал, что Изабелла палец о палец не ударила, чтобы как-то помочь Эвелин!
– Как ты можешь такое
говорить?! – от изумления мистер Форест даже вынул трубку изо рта и чуть ее не уронил, – она любит Эвелин, и она была с ней рядом и всячески ей помогала!– Я вижу, как возле нее хлопочет только Лиззи и прочая прислуга, Изабеллу же я ни разу в том крыле не видел, – сказал Арчибальд, рукой указав в сторону.
– Арчибальд, ты не прав, слуги говорили мне, как Изабелла днями и ночами прибывала у постели бедняжки Эвелин. Она всячески пыталась ее выходить…
– Слуги так сказали, – усмехнулся Арчибальд, – слуги так тебе сказали, потому что, наверное, она попросила их так говорить. Я лично ее там ни разу не видел, даже близко. А ты, отец? Что можешь сказать ты?
– Ты очень строг к Изабелле, сынок, ты не прав…
– С какой это стати я не прав? Я твой сын, и я говорю тебе то, что наблюдал, и я сделал выводы.
– Может, она была у Эвелин, когда ты этого не видел, ты же весь день проводил в конторе! Как ты можешь судить?
– Я верю Лиззи, она сказала, что ни разу не видела Изабеллу у Эвелин.
– Что ты к ней привязался? Видел, не видел…
– И скажи, бога ради, почему Изабелла настаивала на том, чтобы не вызывать к Эвелин врача? – пошел в наступление Арчибальд. Он старался держать себя достойно, но внутри у него все горело от недовольства.
– Потому что Изабелла проработала много часов в качестве медсестры во время войны, вот почему! – не выдержав, мистер Форест повысил голос, – она через многое прошла, и она сказала, что посвятит всю себя здоровью Эвелин.
– Она же не врач, папа…
– Она моя жена! – взревев, мистер Форест вскочил со своего кресла и во все глаза посмотрел на сына. Если бы взгляд мог поджигать, от Арчибальда бы осталась сейчас лишь горстка пепла. – Она моя жена, Арчи, и я люблю ее и полностью ей доверяю! Она каждый день мне описывала состояние Эвелин. Потому я был так спокоен.
– Тогда почему ты все-таки решил позвать доктора Бернса? – не унимался Арчибальд.
– Потому что Изабелла сказала мне, что она не справляется. У Эвелин сначала наблюдалось некоторое улучшение, и все было нормально, но потом ей стало хуже, гораздо хуже. Изабелла мне честно призналась, что она больше не знает, что делать и как помочь моей дочери. Вот я и поехал за доктором.
– Боже, отец, ты доверил нашу Эвелин посторонней женщине, которая ее совершенно не знает!
– Она моя жена, Арчибальд Кристофер Форест! – мистер Форест был вне себя от злости. Арчибальд от такого праведного отцовского гнева даже растерялся. – Она моя жена, и попрошу впредь уважительно о ней отзываться, и называть ее миссис Форест!
Ситуация была накалена до предела, мистер Форест кричал и угрожающе тряс перед лицом Арчибальда своей трубкой, как тут в гостиную вошел доктор Бернс. Страшно даже представить, какой скандал бы разразился между отцом и сыном, повремени доктор со своим появлением еще несколько минут.
– Я вам не помешал? Мистер Форест? – робко спросил доктор Бернс.
Видимо, крики были слышны даже за дверью.
– Извините нас, доктор Бернс, мы с Арчибальдом немного поспорили, – мистер Форест серьезно посмотрел на сына, тем самым говоря ему, что разговор еще не закончен.