Сонник Инверсанта

– Вот именно! – с нажимом произнес я, и эта фраза заставила его нахмуриться.

– Что ж, царствуй, Петенька. Тем более, что учителей у тебя хватает: господин Столыпин, Иосиф Виссарионович, незабвенный Коленька Макиавелли из Флоренции и прочие господа силовики.

– Забавно! – я ухмыльнулся. – Похоже, мы поменялись местами. Ты действительно стал противником власти?

– Мне просто жаль терять друга.

– Не волнуйся, ты его не потеряешь. И в подтверждение этого с сегодняшнего дня я назначаю тебя своим Тайным Советником.

– А если я откажусь?

Я панибратски ткнул пальцем в Димкину грудь.

– Вот, что, дорогуша: ты, конечно, Звездочет и все такое, но в первую очередь ты мой подданный. А потому не ерепенься и соглашайся.

– Значит, Осип тебя уже больше не устраивает? Или его уже нет?

– Дело не в Осипе, просто очень скоро я возьмусь за одно дельце, в котором помощь советника мне будет крайне необходима. – Я обернулся к Адмиралу Корнелиусу. Он сидел ни жив, ни мертв, изо всех сил тараща на нас глаза.

– Прошу простить наши чудачества, – я милостиво кивнул ему. – Есть еще какие-нибудь новости?

– Да, Ваше Величество. – Адмирал немедленно встрепенулся. – Во-первых, Ванессия предъявила ноту протеста. Они претендует на северо-запад Артемии и горную часть Киевщины.

– А во-вторых?

– Дал знать о себе наш бывший Консул. – Адмирал нервно облизнул губы. – Судя по всему, он желает вернуться.

Я с ухмылкой взглянул на Дмитрия.

– Значит, все-таки объявился?

– Увы… – Павловский пожал плечами.

– Ну, и что вы думаете по этому поводу?

– Я думаю, – с трудом выговорил Адмирал, – что вы пришлись народу Артемии по душе. Полагаю возвращение старого лидера абсолютно лишним. Добавлю, что это единодушное мнение всех Визирей.

– Забавно… Выходит, не слишком у вас любили прежнего хозяина, – я вольготно откинулся в кресле.

– Ты думаешь, они сумеют полюбить тебя? – елейно поинтересовался Павловский.

– Непременно!

– А что за дельце ты поминал?

Я искоса взглянул в его сторону и глухо обронил:

– Через неделю Артемия начинает войну. Войну против Ванессийского государства…

ЧАСТЬ 5 ИСХОД

«Трудно оценить преимущества, которые имеет правительство, не связанное никаким законом или договором…»

Уинстон Черчилль

Глава 1 Вторжение

– Ваше Величество, вам туда нельзя!… – личико Пантагрю жалобно сморщилось.

– С дороги! – решительно отодвинув советника с пути, я с натугой распахнул тяжелый люк и, щурясь от яркого света, выбрался наружу.

И почему говорят, что железо не пахнет? Очень даже пахнет. Особенно прогретое солнцем, закаленное пройденными километрами, ошкуренное песками Ванессии. Во всяком случае, от брони чудовища, на котором я сейчас восседал, несло прогорклыми орехами и солеными огурцами. А может, это испарялся пот солдатиков, что располагались здесь до меня. Всего минуту назад они ссыпались вниз и, развернувшись цепью, устремились к скальному хребту.

Мерно продолжали гудеть моторы, но колонна бронетехники уже остановилась. Впереди простиралось ущелье – огромная трещина, секущая скальный хребет пополам. Складывалось ощущение, что некий великан ударил топором, заставив высоченные глыбы треснуть и разойтись. Как бы то ни было, но ущелье считалось проходимым, и я точно знал, что в данную минуту оно не пустует.

Если верить карте, мы прошли уже более тридцати километров, а нас по-прежнему никто не атаковал. Недоумевал Адмирал Корнелиус, недоумевали военные советники, но так оно и должно было быть. У них тут преподавали иную историю, и они ничегошеньки не слышали о генерале Ямашито, обманувшем Персеваля и прямо через малайские джунгли вторгшемся в Сингапур. При этом потери японцев оказались впятеро меньше, чем у англичан, что ломало все военные доктрины, толкующие об изначальном неравенстве атакующих и обороняющихся. Не могли они тут и знать про мои странные сны. Между тем, окружающая картинка была мне до боли знакома. Нечто подобное я видел совсем недавно. В одном из бредовых снов, что навещали меня в клинике для душевнобольных. И Керосинщик, странным образом слившийся с ванессийским лазутчиком, давал мне сегодня главную подсказку. Мы развязывали агрессию, потому что защищались. Мы атаковали противника, потому что наносили превентивный и встречный удар.

Впрочем, мое решение о войне вызвала среди Визирей настоящую панику. Честно скажу, оно напугало и меня самого, но вещие сны на то и вещие, чтобы к ним прислушиваться. И именно эти сны уверили меня в том, что сегодня день Великой Агрессии. Пользуясь разбродом в политических кругах артов, Ванессия вошла в сговор с оппозицией Пахарей и с ночных вертолетов сбросила на нашу территорию несколько диверсионных отрядов. Параллельно ее моторизованные колонны приблизились к Кавказскому хребту и вторглись в пограничное ущелье. Как раз это я и попытался растолковать своим Визирям. Ясно было, что мне не хотят верить, что мне боятся поверить, однако на выручку пришел Адмирал. В своей зажигательной речи, он сломил их упорство, убедив проголосовать за начало военных действий. Господин Корнелиус говорил с металлом в голосе, яростно жестикулируя, однако и он не мог понять до конца, почему мы вторгаемся на чужую территорию, даже не пытаясь поставить заслон вражеской колонне. Дневная разведка самолета-невидимки подтвердила мои предположения, что еще больше напугало военных. У них имелись на то веские основания. Против семидесяти отборных дивизий Ванессии мы имели дырявую и не укомплектованную боевым составом границу, а выдвинуть навстречу сумели только две столичных части, в вооружении которых также обнаруживалось немало прорех. Адмирал предлагал устроить засаду в ущелье, я же настаивал на встречном ударе, чтобы после, оставив хребет за спиной, всеми имеющимися силами вклиниться на территорию агрессора. Цель моя была предельно проста: я не хотел размениваться на мелочи и затяжные стычки, собираясь в первые же несколько дней захватить Чингидин, столицу Ванессии. Почему? Да потому что никаких серьезных войск в столице ванов не было, а во-вторых, нас никто там не ждал. Атаковать с двумя расхристанными дивизиями благополучную державу было безумием, но именно на это безумие я сумел, в конце концов, сподвигнуть своих Визирей…

Утерев с лица клейкий пот, я взглядом отыскал офицера связи.

– Что доносит разведка?

Встрепенувшийся офицер подскочил ближе, скорчил виноватую мину.

– К сожалению, пока молчат. В ущелье запущена пара беспилотных зондов, но, должно быть, скалы перекрывают радиосигнал. Вот уже четверть часа мы не получаем на экранах никакой картинки.

– Так запустите третий!

– Видите ли, Ваше Величество, – робко вмешался советник Пантагрю, – третьего зонда у нас попросту нет. Перед началом боевых действий на вооружении было всего два…

Я прервал его взмахом руки.

– Понятно. Теперь можете смело считать, что теперь у вас нет и этих двух зондов.

– Вы хотите сказать…

– Разумеется, их сбили.

– Но кто?!

– Те, кто движется сейчас по дну ущелья.

Вторя нашей беседе, тревожно запиликала рация, а секундой позже закричали сразу несколько связистов:

– Ваше Величество, их заметили! Только что заметили!…

Как выяснилось, пилот дежурного вертолета, пролетая над ущельем, на свой страх и риск решил спуститься чуть ниже. То, что он рассмотрел, пилота ошеломило. Ущелье буквально кишело чужими войсками. Танки, бронетранспортеры, гусеничные тягачи и самоходки – все это стальной лавой катилось к выходу из ущелья. Само собой, вертолет тут же запеленговали и на подъеме обстреляли сразу несколькими ракетами. Уже подбитый, он все-таки успел доложить об увиденном, после чего рухнул вниз.

Пилота было жаль, а потому никакой радости я не испытывал. Тем не менее, вся моя свита глядела на меня уже другими глазами. Сотни единиц техники, тысячи и тысячи солдат двигались к границе Артемии, и догадаться об их намерениях было крайне несложно. Готовилась акция вторжения, и именно ее я предсказывал неделю назад, убедив генеральный штаб и Палату Визирей в необходимости превентивных военных действий. Пожалуй, один только Адмирал поверил в мои предвидения, всех прочих пришлось убеждать в приказном порядке. При этом около десятка строптивцев пошло под арест, а одного сердитого генерала я даже вызвал на поединок, что вновь оказало на всех присутствующих отрезвляющее действие. Если гражданское лицо без особых усилий обезоруживает опытного вояку, это о чем-то да говорит. По крайней мере, силовой аргумент играл и в этом мире свою решающую роль.