Сонник Инверсанта

На мгновение мне показалось, что Адмирал вот-вот перекрестится, но он судорожно вздохнул и удержался.

– Нет, но… Есть же, в конце концов, статистика, Ваше Величество…

– Которую также складывают из отдельных кубиков зависимые люди. От вас, между прочим, зависимые! Так что не надо мне рассказывать байки про нормы и стандарты.

Пантагрю открыл было рот, чтобы высказаться в свою защиту, но я раздраженно отмахнулся.

– Ладно, отложим эту тему на потом… Когда поезд прибудет на место?

– Примерно часа через четыре. – Без малейшей запинки откликнулся Адмирал.

– Так долго?

– Дело в том, что мы вынуждены часто останавливаться. Нужно осматривать пути. Есть сведения, что оппозиция активно проводит минирование дорог. Кроме того, впереди несколько мостов, а они также представляют потенциальную угрозу.

– Понятно. Значит, есть время взглянуть на папку генеральных реформ. Вы ведь, кажется, упоминали о таковой, Пантагрю?

Чиновник поежился.

– Да, Ваше Величество, но…

– Папку! – я протянул руку. – Думаю, пришло время познакомиться с деятельностью руководящего аппарата Артемии…

* * *

Ангелина сидела с ногами в кресле, руками обхватив острые колени. Глаза ее неотступно следовали за мной, напоминая взор забившегося в угол мышонка. Между тем, я продолжал метаться по штабному вагону, нервно стискивая кулаки, изливая в пустоту всю скопившуюся за последние сутки желчь. Разумеется, все до единой капли доставалось ей. Смешно, но в качестве ближайших духовников у мужчин, как и в прежние времена, выступают их боевые подруги. Они не разыгрывают из себя героинь, они попросту сменяют «у станка» прежних вечно жалеющих бабушек и матерей, и, заработав очередную порцию жизненных шишек, мужчины с готовностью плетутся к ним, дабы пожаловаться на коллег по работе, на маленькую зарплату, на злых начальников.

Поезд мчался по рельсовому пути, и колеса привычно наигрывали «Самбу» на стыках. По пояс утопая в деревьях, за нами неотступно следовал огромный Микола. Тот же черный человек, что преследовал в свое время бедолагу Моцарта. Впрочем, этот был раз в двадцать повыше и помощнее. Он не отставал от поезда ни на шаг, и я ничуть не сомневался – появись у нас возможность пересесть в самолет или на корабль, мой грозный сопровождающий не оставил бы меня и там. Впрочем, так оно и должно было быть. Быстрее тени только свет…

– Вот! – я потряс в воздухе алой папкой. – Эту галиматью они не постеснялись мне преподнести. Указы о реформировании армии, об улучшении качества службы и окончательном искоренении дедовщины.

– Что в этом плохого?

– Да все! – я остановился перед Анной, наугад раскрыл папку. – Вот послушай: «картонные погоны разумнее сменить на плексигласовые, многоразовые… Нет, это не то… Ага, нашел!… Как известно, основная беда служащих – обилие свободного времени. В некотором роде личность смиряется с тем, что часть его жизни отдана государству, но чужое – это уже не свое, а, следовательно, проявляется пренебрежительное отношение к собственному времени. Хорошо известна пословица: „Солдат спит, служба идет“. К сожалению, это правда. Свободное время солдату совершенно не нужно, однако куда его потратить, сам он придумать не в состоянии. Отсюда различные казарменные развлечения, переходящие порой в откровенную жестокость. Следовательно, генералитет должен сделать шаг навстречу младшим чинам, а именно:

– заменить стальные пуговицы и пряжки на латунные или свинцовые – с обязательством начищать оные ежедневно до надлежащего блеска.

– ввести мужские парики с двумя косичками – с обязательством расчесывать последние перед сном и утренним построением.

– простой рукав сменить на рукав с обшлагом – с обязательством ежедневно вычищать всю набившуюся за обшлаг грязь.

– ввести парадные и рабочие перчатки белого и серого цвета – с обязательством ежедневно выстирывать оные, гладить, а при необходимости и отбеливать специальными растворами… – я снова потряс папкой. – И так на протяжении нескольких десятков страниц! Ни одного слова о физических тренировках, о стрельбище, о рытье окопов! Эти идиоты решили помочь солдатикам убивать время! Не наполнять его чем-либо полезным, а именно убивать!

– Так объясни им, как это следует делать.

– Уже объяснил, – я кивнул в направлении стола. – Сегодня я подписал приказ о разжаловании в рядовые авторов данного проекта. Лучше бы. Конечно, расстрелять, но дураки живучи, всех не перестреляешь… – Я прошелся по вагону, брезгливо швырнул папку на стол. – Но это еще не все. Пока я гостил у Зубатова, они умудрились наштамповать у себя в Палатах около полусотни различных попечительных фондов и столько же комиссий, долженствующих наблюдать за означенными фондами.

– Почему ты так сердишься? Возможно, это действительно нужные фонды? – попыталась вступиться за Визирей Анна.

– Черта-с два! Все липа и ложь!

– Причем здесь липа?

– Липа? – я непонимающе уставился на нее. – Ах, да, у вас же здесь липы не растут…

– Послушай, Петр, твое настроение мне совершенно не нравится. Да, не все кругом идеально, но это жизнь! В конце концов, ты не рядовой чиновник, ты Консул, и это не твое дело копаться в подобных мелочах.

– Почему же не мое?

– Да потому, что ты пытаешься спорить со специалистами. Берешься судить о том, в чем, прости меня, может быть, мало что смыслишь.

– Верно, в воровстве и очковтирательстве я никогда не был силен! – рявкнул я.

– И что теперь? Собираешься увольнять в отставку всех Визирей?

Она чуть приоткрыла свой накрашенный рот, и, замерев на нем взглядом, я вдруг отчетливо припомнил свой недавний сон – с белесыми призраками-истуканами и вьющимися лентами паразитов. Кажется, один такой паразит выглядывал и из этого прелестного ротика.

– К сожалению, Визири мне не по зубам, – заторможено пробормотал я, – но кое-кого из них я все-таки крепенько взгрею…

– Но, Петр!…

– Молчи! – я отмахнулся от нее, но, дойдя до стола, снова развернулся: – А хочешь, еще почитаю?

– Не надо…

– А мне кажется, что надо. Очень уж ревностно ты за них заступаешься. – Перед внутренним взором продолжало стыть окаменевшее лицо ночной Анны, и, стараясь вспугнуть навязчивую картинку, я торопливо разрыл ворох бумаг, нашел нужную подшивку. – Вот еще один шедевр. Теперь уже на тему имперской генетики. Так сказать, кнут и пряник глазами биологов. Слушай, это выдержка из заготовок к публичным выступлениям: «Всем порабощенным народам в качестве одной из милостей артов предлагается множественный оргазм как у мужчин, так и у женщин. При этом господа ученые убедительно доказывают, что продление пиковой эякуляции с 3-10 секунд до трех и более минут – дело вполне достижимое. Основной аргумент в пользу означенного достижения кроется в том, что возросший уровень стрессов, потеря родины и привычных идеалов нуждаются в действенной компенсации. В качестве таковой нашими учеными предлагается массовая вакцинация препаратом „Ульдамор“, в результате которой начнутся мутационные подвижки и неизбежное усиление полового влечения…» И так далее, и тому подобное. А вот и победный финал: «Только в обновленном оргазме нам видится будущий залог мира и всеобщей гражданской лояльности! Да здравствует мировая генетика! Да здравствует партия артов!» Каково, а?

– По-моему, интересно…

– Интересно? – я оторопело уставился на Анну. Встрепенувшись, суматошно зашелестел страницами. – Что ж, если интересно, слушай дальше. Это уже сравнительный анализ двух рас – ванов и артов. Догадываешься, о чем они пишут?

Ангелина раздраженно помотала головой.

– Так вот, на протяжении двух сотен страниц профессорский совет столичного университета обстоятельно доказывает, что арты – безусловно высшая земная раса и по ряду признаков, как-то – круглый череп, широкий нос, разрез скул, светлые волосы и прочее-прочее – безусловно превосходит расу ванов. Великолепно, не правда ли?