Соседки

Саша вернулась в свою комнату с абсолютно чистой совестью. Она продиктовала номер Марины, Евдокии Михайловне и предоставила ей самой разбираться с загадочной соседкой.

«Документы найду позже. Сейчас важнее развеселить дочь и дать понять, что она не брошенный и забытый ребенок, а самая нужная, самая любимая моя девочка».

Её Ксюшка, с виду уже такая взрослая, с двумя косичками, которые были перевязаны цветными резинками, сидела за столом и старательно переписывала текст из учебника в чистую тетрадь. В школу она сегодня не пошла. Во-первых, потому что и вправду немного приболела, и это было, Саше стыдно даже произносить подобное, но это было, очень кстати! У Федора и Светы маленький Лешик, и естественно к дому не подпускают даже близко тех, кто может угрожать здоровью новорожденного. И во-вторых, Саша посчитала исключительно несправедливым тот факт, что Савва будет кататься с горок и есть мороженное в компании отца, а Ксюшка в это время сидеть за партой, и штудировать учебники, получая новые знания и решая сложные задачки.

Да уж. Но ведь скоро дочь поправится. Она и чувствовала себя уже сносно, только ещё немного подкашливала. И что же делать через выходные? В телефонном разговоре Федор четко дал понять, что нахождение Ксении в его новом доме под большим, а точнее очень большим вопросом. Ведь Ксюша так сильно похожа внешне на Сашу, да и характер, палец в рот не клади. И если шестилетний Савва еще не до конца понимал, почему разошлись родители и его вполне устраивало, что теперь у него будет в два раза больше подарков на день рождение, новый год и другие праздники, да ещё каких подарков! Гораздо лучше, чем раньше! Он вообще считал, и говорил о том, что само времяпрепровождение с папой превратилось в сплошной праздник, а не будничные разговоры о том, как дела в общении с ребятами, и какие у него сегодня успехи, и почему он плакал с утра, когда папа привел его в сад и прочее-прочее, с чем каждый день в обязательном, рутинном порядке сталкивается каждый родитель.

То одиннадцатилетняя Ксения уже все прекрасно понимала многие вещи, которые Саша с удовольствием хотела бы от неё скрыть, но увы, уже не могла. И что папа ушел к другой женщине, оставив их с мамой. И что у папы теперь новая жена, которая диктует свои правила, и что не очень-то она нравится этой новой жене, а папа тем не менее, потакает законам и порядкам этой посторонней для неё, Ксюши, женщины. И что папа теперь живет в большой трехкомнатной квартире, а они с мамой так и остались, в коммуналке. И что больше не будет совместных походов в зоопарк, или в театр всей семьей, как это было раньше. И что в школе её теперь будут считать безотцовщиной, как и многих других детей. И что больше никогда не будет их семьи. А будут они с мамой и отдельно папа, со Светой. Всё это Ксюша прекрасно понимала, и не могла, ну никак не могла настроиться на то, чтобы по-доброму относится к новой папиной жене. Она и эмоций то при ней никаких не выражала. Только говорила спасибо, если Света дарила ей какой-либо подарок. А подарков вначале было много. Света изо всех сил старалась понравится дочери своего новоиспеченного мужа, но, Ксюша, не воспринимала подобные расшаркивания. Для неё было бы важнее, если бы папа остался дома, с ними. А не переехал к Свете. Но уже ничего нельзя было изменить, Ксюша это прекрасно понимала, однако, принять не могла.

Саша знала, что её дочь развита не по годам. И знала, что её девочка, в свои одиннадцать лет уже все понимает. Как бы ей хотелось оградить её от всего происходящего. Забрать ту боль, которую она испытывала или хотя бы разделить её напополам, но Ксюша часто замалчивала свои проблемы и переживания, как это часто бывает в одиннадцать лет и Саше, оставалось только догадываться, о чем думает её дочь.

– Может сходим куда-нибудь?

– Куда – Ксюша продолжала писать в тетради.

– А куда бы ты хотела? Может в зоопарк?

– Мам.

– Ну, ладно – ладно. Тогда в парк? Погуляем?

– Я же болею.

– Ты хотя бы покушала?

– Да. А можно мне конфет? – Ксюша оживилась.

– Нельзя, ты же знаешь. Эти конфеты для Саввы.

– Он всё равно от папы вернется только завтра вечером. И привезет с собой много чего вкусного. Ему эти конфеты и даром будут не нужны.

– Ксюш, прекрати. Савва твой брат, вы должны всё делить поровну. Ты свою часть конфет уже съела, а эти мы оставим для него. Он вернется, и увидит, что мы про него не забыли. Ему будет приятно.

– Если мы все должны делить поровну, то почему Савва уехал к папе один, без меня? Он сейчас наверняка гуляет в лесу, или сидит с папой в кресле и тот читает ему книги. Почему без меня?! Это несправедливо!

Саша уловила первые нотки начинающейся истерики. Голос дочери звенел от слез. Чертов Федор, который сам не может объяснить детям, что маленькая Ксюша, которая так сильно похожа на свою маму, встала поперек горла этой противной Светке.

– Ксюш, ну ты же простудилась. А у папы маленький Лешик, ему нельзя болеть. А мы с тобой долечимся и в следующий раз папа обязательно заберет вас двоих. Как раньше. Мы же с тобой всё уже обсудили, чего ты опять начинаешь?

– Я не простудилась, ты же знаешь. У меня даже и насморка нет. Это ведь всё Света, да? Всё из-за того, что я сказала, что она совсем не подходит папе? И что их Лешик, не такой красивый какими были мы в детстве, да, мам? Но ведь он и правда такой противный, и постоянно визжит.

– Вы тоже визжали – улыбнулась Саша. – И ещё как.

– Нет – Ксюша покачала головой. Она была серьезной и задумчивой. – Просто папа больше меня не любит.

– Не говори глупости, дочь. Папа очень, слышишь? Очень тебя любит! Просто теперь наша жизнь изменилась, и нам всем нужно принять это. Да, у папы появилась другая женщина, да, мы больше не будем жить вместе, но от этого он не перестанет быть твоим, слышишь? – Саша взяла руки дочери в свои и крепко сжала. – Твоим любящим папой.

– Тогда почему они не пригласили меня сегодня? Я знаю, что это Света запретила. Она вначале попыталась купить меня, а когда поняла, что у неё ничего не выйдет – обозлилась. Она плохая, мам. Она совсем нашему папе не подходит! Ты лучше! Пусть все будет как раньше, мам. Так можно?

Саша встала из-за стола и отвернулась к серванту. Её душили слезы.

«Как быстро растут дети – подумала Саша. – И как тонко они могут чувствовать всё то происходящее, что от них пытаются скрыть».

– Мам – две тонкие ручки обхватили её за талию. – Я больше, и сама к папе не поеду, слышишь? Никогда. Я с тобой буду, всегда. А они, не нужны мне их эти подарки, и сами они мне больше не нужны. Ты у меня самая лучшая мамочка. А папа пусть будет со своей Светой. Не нужен он нам больше.

– Нам нет – Саша глубоко вздохнула и наспех вытерла слезы, чтобы не заметила Ксюша. – Но он был и остается твоим папой, который тебя любит и считает, своей маленькой, единственной девочкой. Я понимаю, что тебе нужно время, но мы справимся с этим, вместе.

Она обняла Ксюшу и крепко прижала её к себе, почувствовав, как гулко и часто бьется сердце у дочери.

«Чертов Федор» – в который раз подумала Саша.

Глава 3

Когда Марина, сидя на пуфике, осматривала прихожую, ей в голову вдруг пришла одна простая мысль.

«А что если то, что она ищет, находится не в квартире? Что если Женя спрятал диск и футболку в другом месте? Но в каком? Вот главный вопрос. Может у него есть какой-то тайник? Или может он сложил столь ценные для него вещи в багажник своего автомобиля»?

И всё-таки Марине не хотелось думать, что сейчас она уйдет ни с чем. И что весь план, который был так грамотно выстроен, разработан и воплощен в жизнь, сейчас летит к чертям. И что ей снова придется что-то придумывать. Ведь времени остается так мало! Его практически и вовсе не осталось.

От досады Марина чуть не расплакалась, но постаралась взять себя в руки. Она снова прошлась по коридору. В шкафах ничего нет, под ванной тоже нет, под кроватью, за унитазом. Казалось, что она обыскала каждый уголок в этой квартире и ничего! Ничего не нашла!

– Черт-черт-черт! – Марина достала сигареты и вышла на балкон. Вообще-то она пыталась бороться со своей пагубной привычкой и периодически, ей это удавалось. Три месяца назад она уже решила, что победила зависимость от сигарет навсегда. Жизнь тогда складывалась относительно спокойно и размеренно. Она как раз переехала в новую квартиру, точнее комнату, относящуюся к коммунальной квартире. Да, не хоромы. И даже не своя маленькая, в двадцать пять квадратных метров, но собственная студия, в которой она обитала несколько лет подряд. Марина знала, что придется потеснится, а также проживать на одной территории с совершенно незнакомыми для нее людьми, но она также понимала, что всё это временно. Что нужно только немного подождать, пока Влад, разберется со своими делами и перевезет её к себе. Он говорил, что ему нужно не так много времени, всего лишь полгода, или месяцев семь-восемь, максимум. Он привозил ей какие-то вещи, которые просил хранить у себя. Привозил продукты, и просил не показываться на людях, лишний раз. Собственно, комнату в этой коммунальной квартире тоже купил Влад. На имя какой-то неизвестной женщины, которая позже оформила на Марину дарственную. К чему были такие сложности? Влад не говорил. Только просил вести себя потише, в гости никого не звать, комнату свою всегда запирать, да и вообще, показываться в местах большого скопления людей как можно реже. Просил хранить вещи, которые он передает как зеницу ока, и говорил, что для него все это очень важно. Видимо, чтобы Марина отнеслась к его просьбам с максимальной ответственностью.