Соседнее окно

Марта улыбнулась:

– И что ты сделал потом? Просто ушел?

– Да, я недолго там пробыл. И гораздо приятнее провел время в «Восемь с половиной».

– Это магазин, – сразу уточнил он, заметив, как Марта таращится на него пустым взглядом.

– Магазин? – удивилась она. – Я думала, что ты после вечеринки такой…

– Сонный? Нет. Я смотрел всю ночь кино, которое там и купил. Это очаровательная лавка, совсем маленький закуток на первом этаже двухэтажного дома. Специализируется магазин на продаже дисков со старыми фильмами. Ну знаешь, все эти киноленты режиссеров-интеллектуалов? Годар, Феллини, Бергман…

– Я знаю их все киноленты, – саркастически вставила Марта и отпила из чашки.

– Это похвально, – закивал Игорь, не принимая во внимание сарказм. – Приятная атмосфера и правильная музыка. Там можно торчать часами. А эти восхитительные фильмы! В общем, я не мог удержаться от покупки и пополнил свою коллекцию.

– Не знала, что ты коллекционируешь фильмы. Да еще и на дисках…

– Скорее все дело в моей сердобольности. Я делаю это исключительно ради парня за прилавком. Его магазин давно в упадке. Кто теперь смотрит все эти диски? Но мне будет грустно, когда он закроется, все-таки это место не лишено атмосферности. К тому же я страстно увлечен кинематографом. В моей домашней коллекции есть, кажется, все: спагетти-вестерны, кино режиссеров новой волны, голливудская классика…

Ну, конечно же, классика. Несовместимые с интеллектуальными притязаниями глупые комедии едва ли нашли бы место в коллекции Игоря.

Марта ехидно ухмыльнулась. Морщинка обозначилась возле уголка ее рта.

– … помещение разделено ровно на восемь частей перегородками, – распылялся Игорь. – В каждой части находятся фильмы, которые разбиты по жанрам. А еще половина одной части помещения предназначается под стойку для продавца. Итого получается – восемь с половиной зон. И к тому же. – Он сделал паузу. – Магазин назван в честь известного фильма.

Марта задумалась. Понятия, которые казались Игорю очевидными, не были столь же очевидными для нее.

– Есть такой фильм Феллини, – отозвался он. Снисходительная улыбка застыла на его лице.

Несколько секунд тишины.

Дутый интеллектуал, подумала она и, опустив глаза, неопределенно улыбнулась.

– Представь: ты заворачиваешь с шумной улицы в маленький закоулок, где находится этот магазин, – добавил он. – С витрин на тебя глазеют старые рисованные афиши мирового кино… И ты знаешь, как мало людей интересуется этим таинственным миром старого кинематографа, поэтому не удивлен, что в магазине нет никого. Оборачиваешься в окно и видишь на противоположной стороне дороги толпу возле кафе с фастфудом. Соседняя улица буквально кишит людьми. И полная тишина здесь.

Игорь сделал глоток из принесенной ему чашки кофе и сказал:

– Продавец с сонным лицом листает страницы журнала. Зеваки, которые случайно забрели в магазин поглазеть на диски, или подростки, что зашли погреться – это единственные его сегодняшние посетители. Редко заметишь в этих краях утонченную парочку, которая торопится выбрать «кино под вино». В итоге они выбирают что-нибудь вроде «Амели» и спешат как можно быстрее уединиться в своем уютном гнезде. Ты любезно пропускаешь их вперед к кассе – делаешь вид, что еще не определился с кинолентой. На самом деле любуешься этой нежной парой. И вот ты покупаешь диски. Наверняка составляешь основную дневную долю продаж для парня за прилавком. Он оказывается точно таким же ценителем кино – иначе его бизнес все же приносил бы ему доход. Вечером встречаешься с друзьями или подругой и показываешь им эти фильмы. Твои близкие люди давно привыкли к твоему вкусу. Теперь им уже нравятся Типпи Хедрен или Энтони Перкинс. И ты замечаешь, что в их спорах стали чаще звучать знакомые тебе фамилии Антониони или Трюффо.

– Значит, ты еще и диктатор, – заметила Марта.

Игорь усмехнулся.

– И твоим близким приходится держаться на волне твоих интересов, – добавила она.

– Вовсе нет. Скорее они проникаются этими вещами всегда, когда я о них рассказываю. Правильная подача – это навык, который отличает истинного лидера.

На этих словах она засмеялась:

– То, что тебя отличает от большинства других людей – это самозавбенная любовь к себе.

Игорь игриво покрутил пальцем в воздухе.

– Не так ты все понимаешь, – ответил он. – В самолюбовании я не грешен.

В кофейне бродили посетители. Свет сменял утреннюю темноту. В окнах осветилась улица, и погасли фонари. Игорь продолжил рассказывать о кино, но внезапно умолк, прерывая свои рассказы. Марта еще несколько секунд смотрела на него в упор, предполагая продолжение истории. Заметив, как его взгляд устремился в окно, а тема разговора безвременно выдохлась, она посмотрела по направлению его зрачков в надежде выяснить причину такого ступора.

– Этот парень уставился куда-то вверх и стоит так уже несколько минут, – наконец, сказал Игорь и указал в окно.

Марта приблизилась к оконной раме и стала вглядываться в уличное движение.

– Кто? Где?

– Вот же, в пальто. Я его видел еще с улицы, когда шел сюда. Он подсматривает в окна!

Молодой человек в черном пальто и джинсах стоял в нескольких метрах от витрины «Мажестика». Он задрал голову и направил взгляд на верхние этажи. Высматривая людей сверху, незнакомец проявлял незаурядное самообладание: злой ветер лез за воротник, холодный дождь крупными каплями скатывался по пальто. Его темные волосы раздувались на ветру, голова была запрокинута назад. Он похаживал по сторонам или останавливался на месте на какое-то время.

– Он весь промок, – продолжал Игорь. – Кто здесь достоин такого внимания?

– Может, он кого-то ждет.

– Нет, он высматривает кого-то!

В глазах Марты Игорь выглядел как параноик. Она откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди.

– Но в окнах ничего не происходит грандиозного, – возразила она, – просто офисная жизнь. И, скорей всего, людей в них не видно. Все заняты работой.

– Не видно? Ну да! Это то еще шоу. Я люблю иногда посмотреть в окна напротив.

Выразительная пауза.

– Ты подсматриваешь в окна? – выпалила Марта, подаваясь всем телом вперед. Какой-то тайный блеск вдруг появился в ее глазах.

– И что же ты там видишь? – спросила она.

– Людей. Ситуации. Саму жизнь. Окна – словно банки с рыбами. У меня даже есть бинокль.

Марта метнула осуждающий взгляд на Игоря.

– На случай особенных ситуаций, – оправдался он.

– А такие бывают?

– Повсеместно. Однажды у себя дома я увидел, как в окне играют дети. Они открывали створки окон и уже были готовы выпасть вниз. Это могло бы произойти очень скоро, если бы я не позвонил их родителям. Я знал этих людей лично и смог предупредить их от беды.

– Но, в целом, это же плохо. Подсматривать.

– Это меня забавляет.

– Значит, ты большой любитель маленьких драм, – насмешливо подытожила она.

– Мне нравится жизнь в любом ее проявлении. Так как весь я пронизан искусством, то вижу его во всем. – Тон Игоря все больше делался театральным. – Когда я замечаю на фоне освещенного окна силуэты людей, то как будто выхватываю их из пошлых будней и даю возможность ожить передо мною, словно актерам театра. Тем самым пассивно участвую в перипетиях их жизней, так сказать, в раскрытии психологических коллизий…