Сова Аскира

— Что ж, — весело ответил Феврэ. — Учитывая то, каким грязным у них был язык, я просто не мог иначе!

Несколько других Морских Змей рассмеялись, они тоже слышали об этой шутке, которую Феврэ сыграл с Быками.

Сантер улыбнулся в темноте, услышав, как один из солдат спрашивает Феврэ, что именно произошло вчера ночью в «Тёмном Фонаре». За ответом капрала последовало ещё больше смеха.

Они вместе с Феврэ одиннадцать лет назад вступили морскую пехоту, став Морскими Змеями. С самого начала Быки — тяжёлая пехота имперского города — были объектом шуток и проказ Феврэ, что, несомненно, поспособствовало тому, что Феврэ всё ещё оставался капралом меча.

Смех, который капрал вызвал своими забавными рассказами, устраивал Сантера, потому что для солдата не пристало в тёмную ночь смотреть молча на мёртвого и придаваться тёмным мыслям.

Наконец Сантеру удалось открыть замочек не цепочке. Улыбка замерла на его губах, когда он понял, что держит в руках.

Он тихо выругался и посмотрел на капрала.

— Боги! — промолвил он. — Это будет долгая ночь, Феврэ. Ты будешь у меня за неё в долгу.

— Почему? спросил с любопытством Феврэ. Сантер молча протянул ему кулон, который нашёл у мёртвого.

Феврэ присвистнул, когда узнал символ.

— Может они пошлют нам Сову, — предположил он, широко улыбаясь. — Это же что-то новенькое и должно заинтересовать её!

— Сову? У нас снова появилась Сова? — удивился Сантер. Должно быть, он ослышался. Вот уже почти семьсот лет в Аскире не было ни одной Совы! — У нас снова есть подготовленный маэстро? Кто-то, кто дал клятву и был обучен искусству магии? Такой человек?

— Именно, — ухмыльнулся Феврэ. — Хотя я не знаю о какой клятве ты говоришь!

— Об особенной клятве, — рассеянно ответил Сантер, а его мысли неслись вперёд. — Клятве, которая связывает магическим образом, которая требует от человека, чтобы он посвятил всю свою жизнь империи и её гражданам. Клятва, которую нельзя нарушить. Она вечна, и, как говорят, связывает даже после смерти. Я всегда думал, что мужчина, дающий такую клятву, должен быть особенно смелым и решительным… — он покачал головой. — Откуда этот маэстро? Почему я ещё никогда о нём не слышал?

Феврэ рассмеялся.

— Это не мужчина. Это молодая женщина, которой всего два десятка лет. Неудивительно, что о ней почти никто не знает. Последние годы она провела в Башне Сов, запертая в этих белых стенах, где только и делала, что изучала старые, хранящиеся там книги. Она провела там более десяти лет.

— Тогда откуда тебе о ней известно? — недоверчиво спросил Сантер.

— Есть тут одна служанка, которая работает в «Серебреной Змее». Она сказала, что уже видела её! — Феврэ посмотрел на него сияющими глазами. — Держу пари, они пошлют нам Сову!

Сантер, улыбаясь, покачал головой.

— Думаю, ты издеваешься. Хорошо. Ставлю две серебреные монеты, что Сову они к нам не пошлют.

— Принимаю ставку, мне не помешает серебро, если уж ты им разбрасываешься.

— Как же, пошлют Сову! — весело промолвил Сантер. — А теперь, капрал Феврэ, ты отправишь сигнал портовому посту, — он указал на соседнюю кучу досок. — Там наверху, факелы будут хорошо видны.

Феврэ с сомнением посмотрел на кучу, которая возвышалась в небо, и выглядела мокрой и скользкой.

— Почему я? — спросил он.

— А почему нет? — ухмыльнулся Сантер. — Давай уже поднимайся, капрал!

2. Штаб-полковник Орикес

После последнего удара в колокол прошёл, наверное, один отрезок свечи, когда сержант Копья спешно спустился по широкой лестнице с крыши цитадели, где находились сигнальные шесты.

Он мог лишь надеяться, что полковник Меча ещё не лёг спать. На следующей лестничной площадке, перед тяжёлой, богато украшенной дверью, стояло два солдата из пятого легиона Быков, задача которых состояла в том, чтобы защищать цитадель.

— Что случилось, сержант? — спросил один из них, в то время как другой уже открывал тяжёлую дверь, не дожидаясь ответа. Он знал этого человека. Есть причина, почему он так спешил.

— Сообщение для штаб-полковника Орикеса, сэр, — быстро ответил сержант и бросился дальше, еще прежде чем дверь полностью открылась.

Он остановился у шестой двери справа, одной из лучших квартир, окна которой выходили во двор цитадели, но штаб-полковник Орикес всё-таки был полковником Перьев, подчиняющийся только самому Лорду-командующему, и самый высокий начальник сержанта. Теперь он сделал глубокий вдох и постучал, с облегчением заметив, что под дверью хотя бы горит свет.

Казалось, будто полковник ожидал его, настолько быстро дверь открылась.

— Что случилось, сержант Копья, — приветливо спросил полковник. Он вряд ли был похож на того, кто собирался ложиться спать. В своей тёмной тунике и серых брюках, начищенных до блеска сапогах и сером поясе с сумкой, являющимся символом Перьев, он выглядел так, будто немедленно мог принять парад.

Возможно, Орикеcу и было за пятьдесят, но он всё ещё был в отличной форме. «Неудивительно», — подумал сержант Копья, — «всё-таки Перья тоже носят тяжёлые латные доспехи, а полковник носил свои более трёх десятков лет.»

Штаб-полковник Орикес был чуть выше пяти футов, у него были короткие седые волосы и кустистые седые брови, из-под которых на сержанта Копья с любопытством смотрели два бледно-серых глаза.

Это было приветливое лицо. Лицо, которое больше подошло бы священнику, чем солдату, хотя он и принадлежал к Перьям.

— Сигнал от портового поста, сэр, — ответил сержант, взяв под козырёк, прежде чем передать полковнику небольшую папку, защищённую от непогоды и слишком любопытных глаз пристёгнутой кожаной обложкой.

Полковник убрал обложку, прочитал сообщение и нахмурился.

— Подожди здесь, — сказал он сержанту Копья, который даже не думал уходить без разрешения, подошёл к письменному столу и окунул своё перо в чернильницу, в которой всегда были чернила. Он быстро написал несколько строчек, а затем вернул закрытую папку сержанту Копья. — Пусть это доставят к вахт-воротам. Они должны послать гонца к Алданскому посольству. Спасибо, сержант.

— Да, сэр! — ответил тот и снова отдав под козырёк, поспешил прочь.