Сова Аскира

— Может это и не соответствует военной процедуре, но… разве вы не говорили что-то о чае? — Он смущённо улыбнулся. — У меня немного… пересохло в горле!

— Могу себе представить, — заметила она. — Следуйте за мной.

— Прежде чем перейти к тому, что только что произошло во время ритуала, нужно прояснить некоторые другие мелочи, — сказала маэстра, поднимая щипцами кольца печи и заглядывая в очаг. Она вздохнула, выполнила рукой небольшое движение, и через отверстие с шипением взметнулось оранжево-красное пламя. Она удовлетворённо кивнула, снова закрыла отверстие кольцами и поставила на них железный чайник.

— Должно быть, это очень практично, — прокомментировал Сантер, наблюдавший за происходящим от двери.

— Сядьте, — сказала маэстра.

Сантер подошёл к большому кухонному столу, отцепил меч, выдвинул стул и с облегчением сел. С облегчением потому, что неожиданно почувствовал слабость в ногах. Он оглядел кухню, это была большая, удобная, побелённая комната с высокими потолочными балками, потемневшими от времени. Рядом с окнами с потолка свисали пучки сухих трав, а кружки, сковородки и кастрюли с крючков на стене. В шкафах и нишах стояли банки и жестянки, и здесь приятно пахло травами, так что Сантер решил, что в этой комнате он чувствует себя комфортно.

— Это было не так уж и сложно. В печи ещё оставались угли с прошлой ночи, что здорово помогло, — объяснила маэстра. — Но вы правы, иногда это практично. Однако обычно нет. — Она тоже села. — С тех пор, как я достигла третьего уровня, я официально стала маэстрой башни и в настоящее время единственной Совой в имперском городе, таким образом заняв воинское звание штаб-майора. В то же время я неизбежно явлюсь Совой высшего ранга, других маэстро нет, поэтому я также нашу ещё один титул. Я примус Сов. Здесь, в башне, это имеет значение лишь в некоторых мелочах. Но то, что я достигла третьего уровня, несёт и другие последствия. Кажется, вы кое-что понимаете в истории Сов… скажите, что вы знаете о мисси Сов.

— Ну, насколько я помню, главной обязанностью Сов было защищать империю. От внутренних и внешних врагов, от меча и магии. Но главным образом их задачей было уничтожение некромантов.

— Вы знаете почему?

Сантер покачал головой.

— Нет.

— Благодаря своему обучению, маэстро башни учится различать магические потоки, которые окружают и пронизывают нас и всё в этом мире. Именно этими потоками маэстро учится манипулировать, чтобы таким образом творить свою магию. Однако некромант совершает преступление против воли богов, лишаясь их благосклонности, так что у него нет единства с остальным творением. Это объяснение прямо из храмовых книг. Но так ли это на самом деле, я не знаю. Истина такова, что некромант оказывает нарушающее воздействие на магические потоки, и это можно увидеть. Если маэстро способен различать потоки, если он обучен этому, то достаточно одного взгляда, чтобы распознать некроманта. — Она посмотрела прямо на него. — Так написано в старых книгах… и дневниках, которые я читала… «я увидел, что в нём был тёмный дар»… Я не знаю точно, что это значит. Мне как-то ещё не довелось точно выяснить, как это происходит.

— Что ж, надеюсь, скоро вы это выясните, — сказал Сантер. — Это могло бы стать очень полезным для нас.

— Будем надеяться, что вы окажетесь правы, — вздохнула маэстра, прежде чем продолжить. — Поскольку некроманты часто ассоциировались с Безымянным, и они, как привило, были неприятными людьми, они часто были связаны с преступлениями. Некромантия — это преступление. В большинстве случаев это также ещё и убийство.

— Я думал, что всегда? — с любопытством спроси Сантер.

Она покачала головой.

— Существует возможность похитить душу человека, не убивая его. В таком случае жертвы подобны детям, которые никогда не взрослеют. Раньше о них заботились храмы. Но поскольку человек хочет сохранить свою душу, он сопротивляется. Чтобы отпустить её, нужны безнадёжность и отчаяние… это подобно смерти. Только душа уходит не к Сольтару, а порабощается носителем этого тёмного дара. Пока некромант жив, это означает бесконечные страдания для его жертв.

— Некроманты похищают души, чтобы использовать магические таланты своих жертв?

Маэстра кивнула. Выражение её лица было серьёзным, когда она продолжила.

— Вот почему их ещё называют похитителями душ или наездниками душ. Они гораздо больше, чем старая легенда, которой сегодня пугают детей. То, что я прочитала здесь, в старых записях, до сих пор вызывает у меня холодную дрожь. Это потерянные, обречённые служить Безымянному, согласно нашей вере, они совращены разрушать творение других богов, которым завидует Безымянный.

Она встала, чтобы снять чайник с печи, в котором громко булькала вода. Быстрыми, уверенными движениями она поставила на стол две глиняные чаши, наполнила два серебряных ситечка чаем из глиняной банки, положила их в чаши и залила водой. Её движения были такими быстрыми и уверенными, что Сантеру показалось, будто она сделала всё это в мгновение ока.

Она поставила чайник, вернула на место последнее печное кольцо и снова села за стол.

— Были исключения, но большинство некромантов не заботились о законе, используя свои похищенные способности для личной выгоды. Кровожадное отродье, которое служило своему тёмному господину, принося в мир страдания, боль и хаос. Безымянный не давал им никакого задания, штаб-лейтенант. Это их собственная жажда власти заставляла их так поступать. Когда-то они правили большей частью страны, словно завистливые военачальники, между которыми был разлад. — Она пристально посмотрела на него. — Записи, которые я прочитала здесь, в башне, показывают, что король Алдана, тот самый, которого казнил Асканнон, был некромантом. Его старший сын тоже был проклят тёмным даром. Они потерпели неудачу в попытке отобрать у Асканнона его дар магии… и вот так всё началось.

— Об этом я ещё никогда не слышал, — промолвил Сантер, задумчиво глядя на свой дымящийся чай.

— За приделами этих стен лучше об этом даже не упоминать, штаб-лейтенант. Не хотелось бы, чтобы люди могли даже подумать, что принц Тамин несёт в себе этот тёмный дар. У него его нет. Я не знаю, как — об этом нет никаких записей — но Асканнон позаботился о том, чтобы такого не случилось.

— Другими королевствами тоже управляли некроманты? — с любопытством спросил Сантер.

Маэстра покачала головой.

— Нет. Насколько мне известно, некромантом был только король Алдана. Другие войны были вызваны страхом, завистью или просто попыткой захватить земли Алдана, пока Асканнон был занят сохранением своего регентства. Об этом тоже не часто упоминается: Асканнон провозгласил себя не королём Алдана, а регентом принца. Также он поступил и с другими королевствами. Он видел себя регентом. Так что Аскирский договор регулирует ничто иное, как передачу власти законным наследникам семи королевств. Всё записано в договоре. Нужно только читать.

— Я задаюсь вопросом, читал ли вообще кот-то этот договор, — сказал Сантер, осторожно выуживая ситечко из своей чашки.

— Я его читала. Каждое слово. У меня есть здесь копия. И я надеюсь, что правители королевств тоже изучили договор.

— Все семьсот страниц?

— Все семьсот, — подтвердила она. — Где я остановилась? Ах да. Что ж, позже, когда люди начали восставать против кабалы некромантов, они больше не могли действовать открыто. Им приходилось прятаться и орудовать из темноты. Часто они вербовали слуг и последователей из рядов убийц, воров и негодяев. Возможно, культ Безымянного тоже возник именно таким образом: объединение преступников, которые могли себе возомнить, что, по крайней мере, следуют хотя бы за одним богом, пусть тот даже коварен и проклят братьями и сёстрами!