Соверен
Шрифт:
Малеверер принялся расхаживать по комнате взад-вперед, половицы жалобно скрипели под его огромными ногами, обутыми в тяжелые сапоги.
— Когда я сообщил герцогу Суффолку о смерти Олдройда и о том, что тот упомянул о некоем Блейбурне, поднялась настоящая буря. Я получил от Тайного совета приказ лично возглавить расследование и держать его в строжайшем секрете. При этом я знать не знаю, кто такой этот Блейбурн. Мне известно лишь, что он каким-то образом связан с арестантом Бродериком.
— А Редвинтеру сообщили о случившемся?
— Нет. Обо всех обстоятельствах смерти стекольщика знает лишь
— Я очень сожалею о своей оплошности, — тупо повторил я.
— От ваших сожалений мало проку, — в досаде махнул рукой Малеверер. — Лучше бы вы не были таким разиней.
Подойдя ко мне вплотную, он вновь устремил на меня пристальный взгляд. Для того чтобы смотреть ему прямо в лицо, мне пришлось изогнуть шею самым неудобным образом. В нос ударил запах пота, вполне естественный для человека, который несколько часов провел в седле.
— Скажите, вы передавали кому-нибудь последние слова стекольщика? — вопросил Малеверер. — То, что он говорил о короле, королеве и некоем Блейбурне.
— Я не обмолвился об этом ни одной живой душе.
Малеверер подошел к столу и принялся вертеть злополучную шкатулку, которая казалась миниатюрной в его огромных волосатых ручищах.
— Вещь старинная, сделана не менее ста лет назад, — заметил он. — И сделана весьма искусно. Но годится только для побрякушек. Странно, что кому-то пришла мысль использовать подобную шкатулку для хранения секретных документов. Кстати, кто знал, что вы оставили шкатулку в конторе Крейка? — спросил он, нахмурившись. — Кто видел, как вы туда направляетесь?
— Многие могли видеть, как мы несем шкатулку, — ведь во дворе всегда полно народу. Но кто именно знал, что мы оставили ее в конторе мастера Крейка? Он сам, разумеется, ведь он дал нам ключи. Леди Рочфорд и мистрис Марлин тоже видели, как мы шли в контору. Они стояли в холле в обществе некоего бородатого молодого человека, который, по всей видимости, обладает весьма веселым нравом. По крайней мере, его немало позабавило то обстоятельство, что я испачкал в извести свой плащ.
— Наверняка это был Франциск Дерем, секретарь королевы Кэтрин, — проворчал Малеверер. — Редкостный осел.
— Еще шкатулку видел сержант Ликон, который стоял в карауле у ворот. И конечно, о ней знали мастер Ренн и мальчик, его слуга.
Я замешкался, не зная, стоит ли упоминать об истории с Тамазин, — произнеся имя мистрис Марлин, я сразу вспомнил о странной выдумке ее подопечной.
— Что еще? — вопросил Малеверер, который, при всей своей грубости, был не обделен наблюдательностью. — Вы о чем-то умалчиваете?
Я посмотрел на Барака, набрал в грудь побольше воздуха и произнес:
— Сегодня утром мы выяснили одно любопытное обстоятельство, сэр. Думаю, нам следует поставить вас в известность.
Я снова посмотрел на Барака, но он отвел взгляд в сторону.
— Это касается мистрис Ридбурн, молодой особы, которая служит на кухне королевы.
Барак, понурившись,
прикусил губу. Я рассказал Малевереру все, что нам удалось узнать о фальшивом ограблении, которое подстроила Тамазин.— Мы должны немедленно выяснить, что за этим скрывается, — непререкаемым тоном заявил Малеверер и вышел в коридор, дабы отдать приказ стражнику.
Барак бросил на меня укоряющий взгляд. Вероятно, он, как и я сам, опасался, что Малеверер подвергнет Тамазин столь же суровому обращению, как и Грина. В том, что грозный вельможа не проявит снисходительности к представительнице слабого пола, можно было не сомневаться.
— Обстоятельства складываются так, что мы не можем ничего скрывать, — прошептал я, обращаясь к Бараку. — Это не в наших интересах. Разве вы не видите: над нами нависла серьезная опасность?
— Сейчас ее приведут, — сообщил Малеверер, вернувшись в комнату. — И эту мистрис Марлин тоже.
Мы ожидали в напряженном молчании. Наконец в коридоре раздались шаги, в дверь постучали, и два стражника ввели бледную от страха Тамазин Ридбурн, в скромном платье и рабочем переднике. За ней следовала Дженнет Марлин. На Малеверера она бросила взгляд, исполненный столь откровенной ненависти, что у меня дух перехватило от удивления. Малеверер ответил ей косой ухмылкой. Тамазин в ужасе уставилась на мою голову, покрытую запекшейся кровью.
Бросив пренебрежительный взгляд на Тамазин, Малеверер уставился на ее хозяйку.
— Я так полагаю, вы мистрис Марлин? — осведомился он.
— Да, сэр, — ледяным тоном проронила она. — По какому праву нас привели сюда? Леди Рочфорд будет весьма…
— Плевать я хотел на леди Рочфорд, — отрезал Малеверер и повернулся к бледной как смерть Тамазин. — А это, значит, мистрис Ридбурн, — изрек он, скрестив руки на груди. — Вам известно, кто я такой?
— Да, сэр, — едва слышно выдохнула девушка. — Вы — сэр Уильям Малеверер.
— Насколько мне известно, вас и мистрис Марлин послали в Йорк, дабы вы произвели необходимые приготовления к прибытию королевы. Вы ведь служите на кухне?
— Да, сэр. Я пеку сладкое печенье и прочие лакомства.
— Превосходно. Вы состоите под началом мистрис Марлин?
— Да, она состоит под моим началом, — подала голос Дженнет Марлин. — А сама я состою под началом леди Рочфорд и…
— Придержите язык, леди, — бесцеремонно перебил ее Малеверер. — Пока что я вас ни о чем не спрашивал. Эти джентльмены только что поведали мне весьма странную историю, — произнес он, вновь поворачиваясь к Тамазин.
В глазах Барака, неотрывно устремленных на Тамазин, мелькнуло виноватое выражение. Девушка, над которой возвышалась массивная фигура Малеверера, казалась особенно хрупкой и беззащитной.
— Они сообщили, что вы, дабы иметь повод свести с ними знакомство, подговорили уличных мальчишек утащить у вас корзинку. Один из юных бездельников сам признался им в этом. Да будет вам известно, мастер Шардлейк имеет отношение к важным государственным делам. В это трудно поверить, судя по его наружности, однако же это так. И сейчас вы должны сообщить мне, какие причины побудили вас затеять столь рискованную игру. Меня также интересует, действовали ли вы по собственному разумению или же выполняли приказ вашей хозяйки.