Совершенство

– Мой подзащитный?

Он улыбается.

– Прости. Так я думаю об Алексе. Я имел в виду – человек, ради которого ты вернулась?

– Это ты о Колине?

Рассмеявшись, Генри распрямляется, отряхивает руки о джинсы.

– Нам с тобой, наверное, лучше начать с самого начала, да?

Она прижимает ладони к щекам – рефлекторный жест, который явно остался с тех полузабытых времен, когда она была способна краснеть.

– Прости. Мне трудновато все это переварить. Я знала, что были и другие, видимо, до меня. Я просто не думала, что могу взаправду кого-то встретить.

– Ну, отчасти это потому, что ты здесь ради Колина. Думаю, это естественно для Хранителей не думать о ком-либо, кроме своего Подзащитного. Но подозреваю, что нас здесь полно. Мы – те ребята и девчонки, которых никто не помнит. О нас никто не вспоминает на встречах одноклассников. Даже я никогда раньше тебя не замечал.

Потому что он не смотрел, думает она.

Его слова повисают в воздухе, но Алекс и Генри продолжают наблюдать за ней с одинаковыми легкими терпеливыми улыбками на лицах. Она издает короткий смешок, вздыхает.

– Ты думаешь, мы – хранители?

– Да, думаю, – кивает Генри. – И кто мне скажет, что я не прав? Я вообще ничего не знал, когда попал сюда. Бродил без цели туда-сюда. Но когда я нашел Алекса, находиться рядом ощущалось не просто правильно, это было необходимо. Если я оставлял его одного, у меня появлялось ощущение, что я делаю что-то плохое.

– Да, – шепчет Люси, ощущая покалывание в самых кончиках пальцев.

– Не знаю, почему он нуждается во мне, может, потому, что он был болен, а я делаю его здоровым, или почему еще. Но теперь я чувствую, будто у меня, наконец, появилась цель, смысл, и в последнее время я с каждым днем чувствую себя сильнее. И ты только посмотри на него; ему тоже гораздо лучше. Это по глазам видно… Я знаю, что делаю то, ради чего здесь появился.

Люси вновь переводит взгляд на Алекса. Так вот что она видит в нем – его болезнь? Интересно, замечает ли это Генри? Когда она смотрит на Алекса, его состояние не кажется ей таким уж хорошим. И в глазах его нет ничего особенного. Ну, синие. А у нее – карие. Только не для Колина.

– Ты болен? – спрашивает она.

– Острый лимфобластный лейкоз, – спокойно отвечает Алекс, будто это что-то само собой разумеющееся. – Генри нашел меня в ту неделю, когда мне поставили диагноз. У меня сейчас ремиссия.

– Я очень рада за тебя, – кивает Люси. – Но – кто? Кто послал нас назад? Почему к Колину и Алексу?

Генри кладет ей руку на колено, и она замолкает.

– Задавать вопросы – только время терять. Я думал о том же целый год, каждый день. Уж поверь, никто не спустится с облака, чтобы вручить тебе разъяснительный буклет.

Люси становится завидно – у Генри столько уверенности, но, может быть, со временем ей удастся достигнуть того же. При мысли об этом ей становится радостно, но и немного грустно.

– А ты что-то помнишь о своей прежней жизни?

– Не особо много, – вздыхает Генри. – Мое имя. Знаю, что любил спорт, потому что сохранились какие-то картинки в голове: как я играю сам или смотрю. Но помимо таких вот обрывков – лицо, эмоция, образ, – нет практически ничего. Здесь мне ничего знакомым не кажется.

Люси вспоминает, как она очнулась на тропинке, и то инстинктивное чувство – знание: где нужно кого-то искать.

– Значит, ты тут никогда не учился?

– Не думаю, нет.

– Мы тут все альбомы выпускников перебрали, – добавляет Алекс.

– И ничего.

– Надо же. – Люси в задумчивости дергает себя за губу.

– Что «надо же»? – настораживается Генри, наклонившись, чтобы перехватить ее взгляд.

– Я здесь училась. И умерла тоже здесь. Колин нашел статью, и там говорится, что меня убили, у озера. Там-то я и проснулась. И я решила: это и есть то, что нас связывает, это объясняет, почему я пришла сюда ради него.

– Ох. Вау. – Глаза Генри расширяются. – Прости, пожалуйста, Люси.

– Но тогда в чем же связь? Почему мы оба оказались здесь? И почему не можем уйти?

Генри и Алекс смотрят друг на друга и молча трясут головами. Что-то не складывается. Люси втягивает руки в рукава. Нет, ей не холодно, но какое-то странное ощущение карабкается вверх по пальцам.

– Почему ты так уверен насчет Хранителей? Ты никогда не боялся того, что мы… плохие?

Взрыв смеха со стороны Генри застает ее врасплох. Люси даже отшатывается от него.

– Так ты думаешь, что вернулась, чтобы причинить ему вред? И как ты себе это представляешь?

Нет, она не представляет. Она трясет головой и нервно вздыхает, все еще не в силах забыть страшное предупреждение Мэгги.

– Но ты же здесь, а Алекс все еще болен. – И прежде, чем Генри успевает возразить, она добавляет: – А вчера Колин под лед на озере провалился и чуть не погиб. Мне хотелось бы думать, что это совпадение, но ведь это был первый раз, как я с ним пошла. У меня такое ощущение, что я приношу неудачи или вроде того.

Генри становится серьезным.

– Во-первых, может, Алекс и был болен, но теперь он выздоравливает. Этот парень, который в озеро упал – так это он твой Подзащитный?

Она кивает:

– Да, он упал, и… – Она уже готова рассказывать им о том, что случилось на тропинке, но почему-то останавливается. Уж слишком хорошо все складывается, будто от этого происшествия она только выиграла.

– И я думала, что он умирает, – вместо этого заканчивает она.

– Но ведь не умер? – спрашивает Генри, улыбаясь загадочной улыбкой, от которой Люси становится не по себе: будто они разгадывают головоломку, и решение очевидно всем, кроме нее.

– Ну, нет, но ведь мог.

– Я о нем слышал, – снова вступает в разговор Алекс. – У нас с ним разные компании, но все говорят, что он сумасшедший. У него же вроде как ни одной кости непереломанной не осталось.

Он смеется:

– Неудивительно, что у него появилась ты.

– Ну, да, но…

– Люси, да хватит уже, – мягко обрывает ее Алекс. Его рука зависает над ее пальцами, еле касаясь: привычное движение. – Колин здесь. Он в безопасности. Тебе не приходило в голову, что, может, он не умер благодаря тебе?