Сожжение

Кто же должен очерчивать полномочия органов, если не сами органы? Представим-ка себе генерала ас-Сисси, нынешнего президента Египта, который вдруг заявит: армия должна заниматься только своим армейским, службистским делом. А власть она, дескать, должна отдать – но кому? А этот вопрос президент не уточнит, как бы вынесет его за скобки!

Полушёпотом сообщали, что Путин не любит, когда офицеры органов становятся очень богатыми; так же негромко говорили и то, что В.В. не терпит и «шпиономании», а уж о политических процессах в сегодняшней России или о какой-то «охоте на ведьм» и помыслить не смей. Что же нам, офицерам ФСБ, теперь делать – неужели, и правда, только охранять? Но кого и от кого? И во имя чего?

Впрочем, такие вопросы Геннадий старался отгонять. Только разреши себе думать о большой политике – и неудача обеспечена. А он всё-таки числил себя по разряду людей удачливых. Важнее было решить другое: в «деле Цекавого» (так он уже для себя окрестил операцию, связанную с сериалом «Троцкий») ему нужно решить задачи коммерческие или политические? Как вообще добиться того, чтобы начальство, санкционировавшее минувшим летом создание следственной группы по сериалу «Троцкий», не распустило её и не закрыло это дело?

По опыту последних лет Геннадий знал, что упирать на идеологию бессмысленно. Допустим, он напишет в рапорте, что в сценарии сериала «Троцкий» очерняется история России – такой рапорт ему вернут с резолюцией типа: «А кто доказал, что их цель – очернение?» – А вот если приложить бумажку о перерасходе съёмочной группой бензина, ну хотя бы на 100-200 литров, – это даст результаты, даже если ты не уточнишь: перерасход по сравнению с чем, с какими нормами?

…Само слово «перерасход» имеет для Путина и его людей какой-то очаровывающий эффект, – думал Геннадий. – А что там «очернительство»? Это они отметут как пустую болтовню.

В общем, так: уже начались съёмки, и уже началось так называемое «дело оперативной разработки», возбуждённое по сигналу одного из работников съёмочной группы. И режиссёр, и сам продюсер, Цекавый, об этом знали, но Геннадий ещё летом их обоих притворно успокоил: это, мол, рутинная процедура и формальность, которая ничего за собой не повлечёт. Но на съёмочной площадке уже появлялся следователь, который беседовал с людьми – агентами и просто вызываемыми в качестве свидетелей, – и Геннадий более или менее знал, что происходит на съёмках сериала. Это уже был некий доступ в съёмочную группу и вообще в империю Цекавого, а лисе, как известно, дай только положить лапу на повозку, потом уже она сама запрыгнет. Это не раз удавалось раньше.

…Теперь Геннадий успешно сделал следующий ход: с помощью своего агента и близкого ему человека Ирины Балашовой получил компрометирующее жену продюсера видео. Но на этом не только нельзя было ставить точку, а наоборот, теперь-то и требовалось решить: начинать ли серьёзную драку с Цекавым? Нажимать ли на следователя и добиваться обыска и чьего-то ареста, то есть дело оперативной разработки превращать в уголовное? Одним словом, обострять ли борьбу или делать вид, что «слегка напугать» Цекавого – это и была его цель, она достигнута, и на этом – конец истории?

***

Геннадий принял звонок от Ирины, сидя за столом в своём кабинете по адресу: Литейный проспект, дом 3. Это невысокое, но обширное здание стоит аккурат против легендарного гранитного куба – так называемого «Большого дома», Литейный, 4.

Люди с юмором, бывало, обыгрывали схожесть этого адреса со знаменитым «Литейный, 4», ставшим такой же легендой, как и московское сочетание «Петровка, 38». «Я приглашаю вас на беседу и прошу записать адрес… Литейный проспект… дом 4…» – после этого, рассказывали, наступала ошеломлённая пауза и даже слышалось, как из оцепеневших пальцев выпадает карандаш. Но, во-первых, это бывало давно, а, во-вторых, какой толк Геннадию-то был в адресе «Литейный, 4», если сам он работал по адресу «Литейный, 3»? Скорее, смех у кого-то могло это вызывать: мол, то, да не то, одного дома-то, мол, не дотянул… Теперь к органам относились порой и без страха, и без уважения.

…Ирина позвонила ему из Спорткомитета на Миллионной улице, быстро сообщила, что видео есть, и уже хотела давать отбой, но он её задержал:

– …Подожди… В Спорткомитете вы чего добились? Бумаги г-жа Вознесенская все подписала?

– Да, подписан договор и поручение твоей фирме, «Первый тайм», зарегистрировать филиал.

– А доверенность?

– Подписала и доверенность, и «Договор-поручение».

– Так… Скажи председателю Спорткомитета… Впрочем, я сам его наберу, – я к нему подъеду после обеда. Сам заберу документы и обговорю детали. У вас какие планы дальше?

– Сейчас нас поведут обедать куда-то, – ответила Ирина. – Потом ток-шоу на ТВ с четырёх до семи, потом Милана хочет поужинать со мной в ресторане «Садко»… Не знаю, выдержу ли я… Плохо себя чувствую.

– Что с тобой? Простудилась?

– Не совсем. Голова болит.

– В «Садко» мы закажем вам столик – на семь, да? И там будет наш человек, он тебя найдёт – а может, ещё и раньше… Ты поедешь с ней на телевидение?

– Да, мы будем вместе. Целый день.

– Смотри не простудись… Отбой, до связи!

Что-то в этом разговоре Геннадия насторожило… Какая-то странная интонация, с которой она сказала, что плохо себя чувствует? Все мы подвержены болезням – даже олимпийские чемпионы… И всё же необычным был тон Ирины… Уж не подозревает ли она, что Милана больна СПИДом? Не может быть! Звезда такого уровня? Но у этих лесбиянок всякое случается, и, как бы там ни было, надо решать что-то с Ириной. Если у него с ней серьёзно, то надо переводить её на серьёзную работу – хватит использовать её в качестве «осведомителя через постель».

У Геннадия с его первой женой Татьяной родилось двое детей: сын и дочь. Сын – старший – в этом году заканчивал одиннадцатилетку. Казалось бы, семейная программа выполнена, и надо было успокоиться – но уж так его начала доставать супруга… Года три назад он окончательно с ней разругался, развелись. Теперь жил в съёмной однушке и пару раз уже чуть не женился – женщина, глава фирмы, до сих пор числила его кандидатом в мужья. Потом подвернулась Ирина, с которой они сошлись в прошлом году, и он даже соблазнился переездом в её двухкомнатную квартиру – ту самую, где она сейчас остановилась с Миланой. Правда, у этой квартиры был совладелец, родной брат Ирины; он жил за границей, но мог нагрянуть.

…Геннадий остановил себя: забыть к чёрту об этой Ирине! Выбросить её из головы и вытравить из души; в качестве агента передать кому-то и перестать о ней думать! У него есть задачи поважнее: задачи национального масштаба!

Он набрал номер председателя питерского Спорткомитета и спросил его, как прошла встреча с Миланой. Тот был впечатлён мировой супер-звездой, и Геннадий не стал его расхолаживать, но напомнил, что учредить филиал – не главное, а всё будет зависеть от повседневной работы, которой и займётся его, Геннадия, фирма, ООО «Первый тайм». И сказал председателю, что хочет приехать к нему сегодня до конца рабочего дня. Тот заколебался: