Созвездие Стрельца

Ей не с кем было его сравнивать, и она поверила ему на слово, а вскоре поняла, что ей нравится такая бурная его реакция, и мало сказать нравится – она ждет ее и только одновременно с нею получает настоящее удовольствие.

Когда судороги его прошли и он лег рядом с ней, отдыхая, она сказала:

– Не вставай завтра рано, выспись. Ты устал.

– Почему так решила? – спросил он.

– Дышишь тяжело.

– Это не от усталости.

– А от чего?

Олег не ответил. Потом поднялся и, повозившись с обувью, вышел. Было слышно, как льется из уличного крана вода. Вернувшись, дверь за собой в комнату он закрыл неплотно, и через пять минут Тамара поняла, что муж заснул – дыхание его стало размеренным.

«Зачем все это?» – подумала она.

Так сложилась жизнь; нет другого ответа.

С этой мыслью она и уснула.

Глава 8

Лифт с утра не работал. Поднимаясь к себе на пятый этаж пешком, Марина слышала, как грохочут в шахте молотки и глухо переговариваются ремонтники.

На третьем этаже стоял гул множества голосов, из коридора на лестницу доносились крики. С тех пор как лаборатория на третьем этаже скукожилась с четырех до двух кабинетов, в которых работали две лаборантки вместо шестнадцати, – в коридоре каждое утро было черно от людей.

Марина вспомнила, как мама привела ее сдавать анализ крови для поступления в первый класс. Перед лабораторией в их районной поликлинике стоял такой же гул, и так же толпились измученные ожиданием люди, и так же готовы они были наброситься с кулаками на каждого, кто попробует пролезть без очереди.

И вот она видит это не в тумане детских воспоминаний, а наяву. А казалось, что такого не будет уже никогда.

– Зарплаты у них маленькие! – В женском голосе ярость смешивалась со слезами. – А что я до них еле-еле доползла, и зря, выходит, а как завтра доползу, и опять же они у меня кровь взять не успеют, это им наплевать!

– Да, маленькие! – Новенькая, только после колледжа лаборантка тоже чуть не плакала, стоя в дверях. – За такую зарплату человек работать вообще не должен! На нее же жить нельзя, вы что, не понимаете? Я сегодня девяносто восемь раз кровь взяла! У меня же в глазах темно, как еще в вену попадаю! А вы скандалите! Я вам что, робот?

Теперь каждый день так, и будет так, и что с этим делать, непонятно.

Марина не представляла, как работала бы в обычном отделении. И в платном-то с каждым месяцем становится все труднее из-за вала бессмысленных правил, которые появляются из ничего и непонятно для чего предназначены.

Года три назад пациентка, к которой Марина пришла на визит, сказала:

– Слишком нас для них много. Нужды в нас нету – им обслуги столько не требуется. А всех учи, лечи, деньги на это трать. Они и придумали, как нас проредить – кто сам на себя денег не добыл, тот пускай от болезней сдыхает. И не придерешься: Бог дал – Бог взял.

Тогда эти слова показались Марине лишь признаком раздраженного ума, который во всем ищет козни и заговоры. Но теперь, и с каждым днем все больше, она думала, что они не лишены были основания.

На пятом этаже, в платном отделении, стояла тишина. Пациенты, сидящие возле кабинетов, негромко беседовали о своих болезнях. Маринин прием начинался через десять минут. У двери ее уже ждала Ольга Васильевна. Старушке год назад оформил платную страховку сын, и весь этот год она ходила в поликлинику как на работу, каждый день, не зря же уплачены такие огромные деньжищи. И деньжищи в общем-то были не огромные, и болезней особых у Ольги Васильевны не было, но она вела себя так мирно и деликатно, что совсем не казалась назойливой с этими своими ежедневными посещениями.

– Здравствуйте, Марина Олеговна, – сказала она. – Я вас надолго не займу. Только по таблеткам посоветоваться, которые вы мне прошлый раз от давления назначили. Что-то головокружение у меня от них.

– Доброе утро, Ольга Васильевна, – улыбнулась Марина. – Сейчас я вас приглашу.

День начинался размеренно, как ему и следовало. В отличие от мамы, Марина любила рутину. Вернее, просто не считала рутиной мерное течение дел.

Ее медсестра Галя была уже на месте и вынимала из шкафа тонометр. Да и все было на месте – так у них в отделении всегда было заведено, закончив прием, оставить кабинет в идеальном порядке, чтобы на следующий день сразу можно было приступить к работе.

Заглянула Аленка Солнечкина, попросила:

– Мариш, подружку мою примешь? Кашель зверский, похоже, бронхит. А в ее поликлинике очередь бесконечная, да и врач, она говорит, бестолковый, отвар ромашки от всего подряд прописывает, включая воспаление легких.

– Приму, – кивнула Марина. – Ольга Васильевна, надеюсь, ненадолго. После нее пусть зайдет.

На прием одного пациента отводилось двадцать минут. В сравнении с тем, что творилось в обычных поликлиниках, где минуты сократили до двенадцати – какой-нибудь старушке с палочкой только войти да выйти, – это был нормальный рабочий ритм. К тому же в сложных случаях никто не требовал выпроваживать больных побыстрее, можно было расспросить, разобраться и назначить лечение.

– Спасибо!

Аленка исчезла за дверью. Слышно было, как она разговаривает с Ольгой Васильевной, которую и в лор-кабинете тоже отлично знали.

Марина прописала старушке новые таблетки, и та ушла довольная, в особенности тем, что ей велено было через неделю прийти снова и сообщить о самочувствии.

У Алениной приятельницы в самом деле оказался бронхит, Марина расписала ей схему лечения, не с ромашкой, конечно, а с новым французским антибиотиком.

– Не беспокойтесь, он хорошо действует, точечно, – сказала она, отдавая рецепт. – Я сама принимала. Побочных эффектов практически не дает.

Про «сама принимала» Марина сказала не для пущей убедительности: бронхит у нее этим летом случился сильный, и французское лекарство оказалось просто спасительным.

– А я за себя вообще не волнуюсь. – Аленина подружка улыбнулась и сразу же зашлась кашлем. – Подумаешь, эффекты! Лишь бы помогло. Ребенка в школу отправляю, некогда болеть.

Начавшись размеренно, день и дальше катился ровно.

Пациенты сменяют друг друга, ничего серьезного, скоро приему конец, осталось двое, потом поедет на визиты, их сегодня тоже не много: конец лета, грипп еще не начался и хронические болезни не разыгрались…

Галя отпросилась пораньше – ей надо было проведать мать, которую вчера положили в больницу, – и Марина заканчивала прием одна. Старушка, вошедшая в кабинет последней, напоминала Ольгу Васильевну. То есть внешне, цветом глаз или формой носа, она не была на нее похожа, но по тому облаку-впечатлению, которое приносит с собою каждый человек, казалась просто-таки сестрой ее родной; та же смущенная деликатность. Правда, совсем не похоже было, чтобы она испытывала удовольствие от возможности посещать врачей, только в этом смысле от Ольги Васильевны и отличалась. Какой-то мужчина – сын или, может быть, зять – ввел ее в кабинет, поздоровался и тут же вышел обратно в коридор. Не только она сама, значит, на Ольгу Васильевну похожа, но и обстоятельства ее появления в платном отделении поликлиники.