Спаситель Петрограда

Египетский посол был краток, как никто, хотя араб, по идее, должен был говорить долго и витиевато. Скорей всего дипломат понимал, что три часа в закрытом помещении - сомнительное удовольствие, даже если это три часа с императором в огромном зале с прекрасным освещением, отличной вентиляцией и в приятной компании.

– Ваше величество, - сказал он, - мы долго думали, что подарить вам в знак уважения, и наконец решили преподнести древнее божество наших предков. Это божество считалось хранителем жилищ и храмов, оберегало своих хозяев от всевозможных напастей. Это - крокодил...

Душа Вани ушла в пятки.

– Разумеется, живого крокодила подарить мы не имеем права, - продолжил посол, - да и негде его держать во дворце - на цепь ведь его не посадишь. Общий смех в зале.

– Поэтому мы дарим вам чучело одного из самых крупных нильских крокодилов.

Чернокожие носильщики в белых одеждах ввосьмером выволокли огромный ящик в середину зала.

– Не открывай, - шептал в заднем ряду Ваня, - не смей открывать...

– Вы этого крокодила видели?
– внезапно прервал молчание Васильчиков.

– Поглядели, - кивнул ротмистр.
– Огромное чучело, как живой прямо. А что такое?

– Ваня что-то бормочет, не могу понять, что именно.
– Инженер подобрался, будто собираясь прыгнуть.
– Он боится.

– Чучела?

– Вы уверены, что это чучело?

Комарик побледнел. И крикнул в динамики:

– Цель - крокодил!

Тяжелую крышку, сколоченную из дюймовых досок, страшным ударом изнутри сорвало, как бумажную нашлепку с мороженого. Носильщики, стоявшие по бокам, исчезли в мгновение ока, зал же наполнился криками удивления и ужаса - из ящика выскочила огромная рептилия с распахнутой пастью.

Царские телохранители открыли огонь на поражение, но скоро через громкоговоритель послышался голос ротмистра:

– Не стрелять, в зале люди.

Призоров прилип глазом к видоискателю. Так, наезд на зверюгу. Вот она в развороте бьет хвостом бросившегося ей наперерез посла - араб оказался не робкого десятка, крупным планом - мгновенно тускнеющие глаза дипломата, боком заваливающегося на телохранителя, машущего бесполезным пистолетом.

Скачущие спины, безумные лица, мат и истерические вопли, детский плач гости ломятся в двери, покидая поле боя. Толпу пытаются организовать и вывести из зала без лишних жертв - пару секунд, не более - и снова крокодил.

Яростный гад разбрасывает людей, как кегли, и стремительно приближается к царю. Лицо царя крупным планом - хищно прищуренные глаза, рот ощерен в презрительной усмешке; отъезд - фигура монарха. Кулаки сжаты, задние ноги чуть согнуты и расслаблены, передние, наоборот, взведены, как пружины.

Вот крокодил бросается на монарха, тот встает на дыбы и бьет жуткую тварь копытом в пасть. Рептилия клацает челюстями и валится навзничь, однако во время падения ловко разворачивается и нападает на телохранителя. Хвост, как бич, бьет человека по руке, пистолет свечой летит в воздух, и вот крокодил ловит оружие своей кривой короткой лапой...

Теперь не промахнется, подумал Юран, и закричал:

– Стойте, стойте все на месте!

– Выполнять!
– это Комарик. Витек не подведет, кузнец был уверен.

Крокодил, не спуская глаз с Юрана, начал обходить его справа. Под дулом пистолета кузнецу деваться было некуда, и он ждал, что предпримет гад.

– Спокойно, мужик, спокойно.
– Возницкий старался говорить весело и умиротворенно, но пойди, объясни вооруженной твари, что его никто убивать не собирается.

– Заткнись!
– Рептилия оказалась на спине у Юрана, и ствол пистолета уперся кентавру в затылок.

– Слезь, дурак!

– зашипел от боли кузнец - раны все еще болели. Троллейбус дальше не идет.

– Пропустите нас, или я ему мозги вышибу!
– потребовал крокодил.

В зал ворвались Комарик и неизвестный Юре мужик. Прятавшийся до сих пор за креслами Ваня выскочил и помчался навстречу незнакомцу с криком "папа". Крокодил было рыпнулся, но Возницкий процедил:

– Я тебе пасть порву, если в мальчонку шмальнешь!
– и гневно взбрыкнул.

Вынужденный удерживаться верхом, крокодил схватил кентавра за волосы и вернул пистолет в исходное положение. Мальчика в это время подхватили чьи-то руки, и он исчез за стеной пуленепробиваемых щитов.

– Мне долго ждать?
– вновь раздался голос рептилии.

Как ни странно, тварь действительно разговаривала. И даже артикуляция у нее совпадала с произносимыми звуками.

– Вам не придется ждать.
– Комарик вышел вперед.
– В любом случае вы арестованы. От вас зависит, будете ли вы убиты во время задержания или проявите добрую волю.

– Я его убью, - пообещал крокодил.

– И что?
– усмехнулся ротмистр.

– Он ваш царь.

– Никогда им не был. Он подсадная утка для таких, как вы.

Крокодил рассмеялся:

– Блефуете, офицер!

– Зачем? Где вы слышали, что русский император - кентавр? Вы на нем верхом сидите, верно?

Крокодил опустил голову вниз.

Юран резко подался вперед человеческим своим корпусом и совершил такой гимнастический кульбит, что даже вспоминать потом было страшно. Задние ноги кентавра оторвались от земли и полетели к потолку, за ними устремились передние, и Возницкий, красиво перебросив через себя лошадиное тело, завершил сальто-мортале с претензией на культурологические параллели: левое заднее копыто с хрустом опустилось на хвост крокодилу, слетевшему во время акробатического этюда на паркет и не успевшему откатиться в сторону. В этот момент Юран ощущал себя лошадью Петра Великого.

Секунду спустя крокодил оказался буквально облеплен налетевшими со всех сторон спецназовцами.

– Хвост... хвост!
– кричал несчастный гад, потому что Юран действительно размозжил вышеупомянутый отросток чуть ли не посредине.

– Ничего, новый отрастет, - неуверенно пошутил Комарик, который не был уверен, что у крокодилов с регенерацией хвостов дела обстоят так же хорошо, как у ящериц.

Он подошел к Юрану и обнял за торс:

– Ну ты спортсмен...

– Да...
– Возницкий, похоже, до сих пор находился в крутом пике. Теперь всё? Можно домой?

– Погоди, пара формальностей осталась. Медведев, давай-ка этого чебургена, - ротмистр кивнул на плотно спеленатого террориста, - на Литейный, на допрос, египетского консула - в лазарет, а гостей проси обратно, для официального заявления.

Васильчиковы стояли среди всеобщего бедлама, как бедные родственники: обнявшись и пристально всматриваясь в будущее. Оно гудело и волновалось за дверями, билось в истерике и глубокомысленно курило. Будущее ждало своего часа.

– Господа, - обратился Комарик к собранным вновь гостям загородной резиденции русских императоров, - от имени всего Жандармского корпуса приношу свои извинения за причиненные вам душевные волнения и неудобства, связанные с проводимой здесь операцией. Она только что удачно завершилась, и я имею честь сделать ряд официальных заявлений.