Спецы

Когда врачи покинули помещение, а санитары унесли привязанного к носилкам Малыша, генерал минуты три молчал, расхаживая из угла в угол. Потом остановился и с усталым видом обратился к нам троим:

— Сегодня же потихоньку возьмем Роджерса, а по всем явкам-адресам вражеских спецов я отправил профессиональных ликвидаторов. Одного пленного из команды вполне достаточно. Я больше не намерен рисковать нашими людьми. И так уже, дурень старый, допустил непростительную ошибку — выделил «в помощь» двух недостаточно опытных сотрудников, которые, по сути, оказались обузой и остались живы лишь благодаря отцовской заботе полковника Корсакова, в решающий момент выведшего их из игры под благовидным предлогом… Спасибо вам, Дмитрий Олегович, впредь подобное не повторится! Как, кстати, рука? Не беспокоит? — Борис Иванович впился в меня пронзительным взглядом.

— В норме, — лаконично ответил я и, уловив недоверие в глазах генерала, добавил: — Побаливает, конечно, но ничего страшного! Прошу не укладывать меня в госпиталь! Операция вышла на финишную прямую. Позвольте участвовать в ней до конца или хотя бы понаблюдать за финалом. Но не с больничной койки! Пусть лучше полковник Логачев подлечит меня народными средствами. Он в них прекрасно разбирается!

— Да-а-а, врач «Скорой» доложил, как вы раненой рукой, с расстояния ста метров, навскидку подстрелили ворону, — задумчиво молвил генерал и спустя секунд десять принял решение: — Хорошо, оставайтесь «на свободе», под присмотром Петра Васильевича. — Нелюбин умолк, достал из стенного шкафчика бутылку нарзана, сорвал пробку и отхлебнул немного прямо из горлышка. При этом кадык у него сильно дернулся.

— Вы чем-то встревожены? — осторожно спросил я.

— Да! — нехотя сознался Борис Иванович. — Меня беспокоит бывший подполковник Сливко. Он исключительно умен, хитер, коварен, мстителен… и непредсказуем. Вообще, на редкость опасный тип! Кроме того, в отличие от Пенькова, продавшегося за деньги, он — убежденный, идейный враг! Вы, Дмитрий Олегович, надеюсь, не забыли Структуру? [27]

— Такое не забывается, — вспомнив гибель Андрея Самохина, пыточную камеру и собственную клиническую смерть, нахмурился я.

27

См. повести «Атака из Зазеркалья» и «Изгой» в первом сборнике с твердым переплетом или во втором с мягким.

— По официальной версии их уничтожили поголовно. — Генерал кисло поморщился. — Но она (версия) не совсем правдива. Подполковник Сливко пропал без вести при захвате чистильщиками [28] резиденции генерала Кувалдина. Считалось, что Сливко сгорел заживо (на завершающей стадии чистильщики применили напалм), но, как видите, он жив-здоров!

— Восставший из ада! — фыркнул я.

— Возможно, в вашей шутке есть доля истины, — серьезно посмотрел на меня Нелюбин. — Но так или иначе (хоть осиновым колом!) мы наконец покончили с этой нечистью!… А теперь к делу. Ни вам, Дмитрий, ни вам, Петр, домой возвращаться нельзя… Не волнуйтесь, — жестом остановил он начавшего гневно пыхтеть Логачева, — вашу семью мы час назад переправили в надежное убежище.

28

О том, кто это такие, см. там же.

— Тогда другой разговор, — моментально успокоился Васильич.

— А почему домой зайти воспрещается? — встрял я.

— Потому что там, — генерал покосился на часы, — уже сорок минут сидят в засаде группы ликвидаторов.

— ??!!

— Я упоминал о мстительности Сливко. А также о прочих его незаурядных качествах. — Борис Иванович вновь отхлебнул нарзана. — И есть большая вероятность того, что он не станет ждать у моря погоды, а сам заявится «в гости» к кому-то из вас двоих… Согласитесь, для мести у него есть достаточно весомый повод. Ведь ваша доблестная парочка раскрыла его группу, вывела из строя половину личного состава (двоих убила, одного захватила в плен), вышла на иностранного куратора и… полностью сорвала амбициозные планы бывшего подполковника! Отныне Западу он не нужен!

— Поясните, пожалуйста, — попросил я.

— Все просто! Команда, повторяю, раскрыта. Ее цели и задачи больше не секрет! Половина личного состава выбыла. Оставшиеся поименно известны ФСБ. Стало быть, работать с ними наши заклятые «друзья» не будут ни при каких обстоятельствах! Они же («друзья» в смысле) до сих пор рядятся в овечью шкуру. Не знаю, ЧТО Запад изобретет взамен, но от Сливко со товарищи стопроцентно открестится! А Роджерса… Гм! Возможно, объявят международным террористом, действовавшим по заданию Усамы Бен Ладана. С них станется! Виной же всему — полковник Корсаков и Логачев.

— Ерохин тоже участвовал, — проворчал Васильич.

— Да, но на подхвате (так уж получилось), и им Сливко займется в последнюю очередь, до которой, надеюсь, не доживет, — парировал Борис Иванович. — Но и Ерохину я запретил появляться в городе. Пускай охраняет свидетельницу Ромашкину в уютном дачном домике. Тем паче что у Виталия Федоровича внезапно открылись старые раны…

— Но откуда Сливко узнал о нашей с Корсаковым роли?! — подивился Логачев. — И откуда ему известны такие подробности?!

— А я разве не сказал? — наморщил лоб Нелюбин. — Да… действительно, как-то… Короче, он непревзойденный специалист по слежке. Два часа назад мне доложили — в особнячке Чухонцева и в его окрестностях обнаружены тщательно замаскированные микрокамеры-ретрансляторы. (Видимо, заранее поставили, дабы запечатлеть ликвидацию тайного агента ФСБ.) А уж в жилище обезьяны-Жореса и возле него они, уверен, повсюду натыканы! Наш дарвинист, как связующее звено, само собой находился под особым наблюдением. Отыскать их (ретрансляторы) — просто вопрос времени.

— Куда же нам ехать? — поинтересовался я.

— К вашим четвероногим бойцам, — слабо улыбнулся генерал. — По сведениям обслуживающего персонала, они страшно скучают по хозяину! Вот и порадуйте бедных псин…

Глава 10

На восьмидесятом километре от Кольцевой машина свернула с шоссе и понеслась по узкому проселку, пролегающему сквозь густой лиственный лес. В ветвях деревьев звонко перекликались непуганые птицы. Через опущенное стекло в салон «БМВ» врывался чистый лесной воздух, из-за высокой скорости казавшийся прохладным.

— Далеко еще? — спросил сидящий за рулем Васильич.

— Километра три-три с половиной, — зевнул я, почти всю дорогу продремавший на заднем сиденье.

— Приводи себя в норму. Умойся хотя бы ладонью, — посоветовал Логачев. — Подчиненные должны видеть командира бодрым и энергичным!

— Им без разницы, — вяло отозвался я. — И так сойдет.

— А правда, что команды они понимают только по-чеченски? — не отставал полковник.

— Правда, скоро сам убедишься…

Для тех, кто не читал роман «Отсроченная смерть», вкратце поясню: речь шла об упомянутых Нелюбиным «бедных псинах», которые представляли собой стаю из пяти злющих, хорошо натасканных немецких овчарок. Вожаком у них был громадный серый кобель по кличке «Волк». Раньше стая принадлежала отмороженному чеченскому террористу Ахмату Исрапилову. В конце 2006 года, вскоре после моего назначения начальником отдела, я подготовил и возглавил операцию по захвату банды Исрапилова, намеревавшейся устроить невиданный доселе теракт в метро.

Ахмат Исрапилов обосновался в роскошном трехэтажном особняке, окруженном с трех сторон лесопосадками. С четвертой — раскинулся обширный пустырь (в то время больше напоминавший болото), и за ним — угрюмая, погрязшая в нищете деревня с разрушенной церковью, бережно сохранившая советское название «Наследие Ильича». К дому вела единственная дорога (через лесопосадки). В день завершающего инструктажа перед терактом мы устроили возле нее засаду. Там же в лесу я усадил на деревья двух ребят со снайперскими винтовками, приказав им (по моему сигналу) ликвидировать непривязанных, бродящих по двору собак. Ближе к вечеру члены группы стали пешочком, по одному подтягиваться на инструктаж к шефу. (Сам Ахмат не покидал усадьбу уже много дней подряд, чутко присматривая за двумя живыми бомбами — шестнадцатилетними мальчишкой и девчонкой, плотно посаженными на иглу.) Итак, стали они подтягиваться и один за другим (в общем количестве пяти штук) угодили в объятия моих ребят.