Сплошной разврат

Дебаты Саша слушала со скучающим видом — ничего нового, интересного. Банальные разговоры о благе народа и тоскливо-агрессивные споры, кто же из кандидатов в губернаторы любит народ больше.

— Что скажешь? — спросил Василий, когда передача закончилась.

— Иратов сильнее, — ответила Саша. — Существенно. Так что если анонимка — дело рук Семенова, то он дурак. Такими дешевыми приемчиками ему Иратова не выбить из колеи. Вообще, насколько я знаю, у Семенова шансов нет никаких.

— И поэтому он пытается придумать что-то эдакое. Ведомый паникой, так сказать, — заметил Леонид.

— Возможно. Кино закончилось? — Саша вопросительно посмотрела на Василия.

— Нет. Смотри еще. — Василий нажал кнопку на пульте. — Кусочек из «Новостей». Вот этот хлыщ — известный политолог Александр Трошкин. Тоже участник семинара.

Саша кивнула, в том смысле, что в представлении политолога Трошкина она не нуждается, он достаточно хорошо известен, равно как и руководимый им общественный фонд «Наша демократия».

На экране появился вызывающе разодетый господин средних лет: бело-голубая полосатая сорочка и ядовито-желтый галстук ужасали и восхищали одновременно: «Во дает!»

— Я бы не назвал свою точку зрения прогнозом, — сказал Трошкин голосом протяжным и немного скрипучим. — Прогноз ведь — это когда может быть, а может и не быть. А политологи, социологи и прочие пытаются вычислить наиболее вероятный вариант. Здесь же все очевидно — победить на выборах может только Иратов, только он. У других, у его так называемых конкурентов, нет никаких шансов. Ни одного. Здесь нет интриги, и бессмысленно ее искать. Известная поговорка: «Трудно найти черную кошку в темной комнате, тем более если ее там нет». Так вот, в той темной комнате, с которой вполне корректно было бы сравнить предвыборную ситуацию в нашей стране, не стоит искать интриги, касающейся Красногорского края.

— Выборы тем и хороши, — встрял стоящий рядом с Трошкиным журналист, — что в самый последний момент они могут преподнести сюрприз, то есть вариант, которого никто не ожидал.

— Но не в этом случае, — покачал головой Трошкин. — Иратов — абсолютный лидер. Он оторвался на милю от всех. Он уже пришел к финишу, но для объявления окончательных итогов соревнований судьям нужно дождаться, пока все остальные пересекут черту. Вот, ждем-с.

— А вдруг… — начал журналист.

— Не может быть, — перебил его Трошкин. — Если только его убьют, о, господи, типун мне на язык. Кроме того, его соперники настолько слабы, что не способны и на такое.

— Ну?! — закричал Василий, останавливая пленку. — Этот типчик тоже про убийство.

— Совпадение, — уверенно сказала Саша. — Для красного словца.

— Не уверен. — Василию явно не нравился Трошкин. Капитан Коновалов на дух не переносил мужчин, так сильно озабоченных собственным внешним обликом и так себе симпатизирующих.

— Когда же вы успели все это насобирать? — спросила Саша. — Кассета с участниками семинара — это оперативно, ничего не скажешь.

— Кассету нам дали вместе с анонимкой, — объяснил Василий. — У меня такое чувство, что наш министр болеет за этого Иратова. Ладно, смотрим дальше. Передачка «Пресс-клуб». Здесь целых три интересующих нас персонажа: Алексей Алешин, главный редактор газеты «Политика», Татьяна Ценз, заместитель главного редактора газеты «Молодежные вести», и Дмитрий Ценз, ее муж, главный редактор газеты «Слово и дело».

— Почему они тебя интересуют? — уточнила Саша.

— Потому что ближайшие выходные они собираются провести в пансионате «Роща».

«Пресс-клуб» Саша смотрела с большим вниманием. Правда, из перечисленных Васей персонажей послушать и оценить она смогла только двоих: Алексея Алешина и Дмитрия Ценза. Что касается жены последнего, то она хотя и присутствовала в студии, но всю передачу молчала. Ценз-муж произвел на Сашу впечатление полного идиота, к тому же самовлюбленного, а Алешин, наоборот, понравился.

— Умный, красивый, профессиональный, — сказала Саша, — то, что надо.

— Кому надо? — забеспокоился Василий. — И при чем здесь «красивый?»

— Да всем надо, — доходчиво объяснила Саша. — Кто ж от такого счастья откажется?

— Знаешь что! — Василий рассвирепел. — Никуда ты не поедешь! Надо ей! Тебя не в брачную контору посылают, а… а…

— Понимаю, Васенька, — томно сказала Саша, — но женскую судьбу нужно ковать там, где горячо.

— Что-о?!

— И нет места, более подходящего для обустройства личной жизни, чем уютный загородный пансионат Управления делами Президента РФ. Верь мне, Вася, уж я-то знаю.

Глава 2 АЛЕКСАНДРА

Уже почти год редакцию газеты «Вечерний курьер» сотрясают страсти. Народ ропщет, все недовольны, и все собираются увольняться.

Самые умные и проворные уволились сразу и под прикрытием статуса «диссидентов» ушли на телевидение. Гонимых и принципиальных у нас почему-то до сих пор любят, а статус политэмигранта всегда сулил дополнительные блага. Более всего в кадровом отношении пострадали отделы политики и экономики — там почти никого не осталось.

А началось все накануне новогодних праздников, когда президент Издательского дома «Вечерний курьер» Игорь Серебряный неожиданно решил поменять курс газеты и сделать из нее, как он выражался, «подлинно народное издание», то есть понятное и доступное широким массам.

Конечно, нашлись люди гибкие и легкие, так называемые журналисты-универсалы. Они немедленно отрапортовали, что готовы перевоспитываться и делать ту газету, какую начальство скажет, только бы зарплату не уменьшали, а еще лучше — увеличили. Но большинство ежедневно демонстрировало страшную педагогическую запущенность и продолжало цепляться за старое. Серебряный не сдавался, давил, наказывал рублем и грозил увольнением. Однако особо крутых санкций пока не применял и с нетерпением ждал ухода главного редактора «Вечернего курьера» Юрия Сергеевича Мохова. Серебряный простодушно верил в то, что, как только Мохов покинет редакторский кабинет, газета в считанные дни примет нужный народный облик.

Трудно сказать, что помешало Серебряному уволить Мохова сразу — скорее всего боязнь громкого скандала. Все-таки Юрий Сергеевич был очень известным и авторитетным человеком в столичных журналистских и политических кругах.

Формально Мохов по-прежнему руководил газетой. На самом деле ничем он уже не руководил, да и не стремился к этому. В редакции появлялся пару раз в неделю и то максимум на три часа, вид имел отсутствующий, журналистов пытался приободрить, но звучало это не убедительно. Ходили слухи, что он получил какое-то сногсшибательное предложение, вроде бы — на телевидение, и досиживает последние деньки. Поскольку «последние деньки» Мохова на посту главного редактора, как я уже сказала, растянулись на полгода, ситуация складывалась в высшей степени двусмысленная.