Сполохи детства

На выпускном был белый танец, и она пригласила меня. Мы медленно двигались под музыку и она спросила:

— Ну что, не жалеешь, что разбил мою жизнь?

— Да я тебя спас, — сказал я. — Этот Петя. Он же настоящая сволочь.

— Ты его совсем не знаешь. Он хороший. Не то что ты. — Тут она уткнулась мне в плечо и заплакала. Я не мог вынести ее слез, но оттолкнуть ее тоже не смог. Поэтому я просто прекратил двигаться в танце, стоял и обнимал ее, приговаривая: «Ладно тебе, успокойся, у тебя в жизни столько еще всего будет. И Петя, может, вернется»…

Почти все так и получилось. Хотя Петя не вернулся, Наташа — мать-героиня. У нее шесть или восемь детей, точно не скажу. Когда их становится так много, их, по-моему, собственные родители перестают считать. И замуж она вышла за военного. Только служил он где-то поблизости, так что все дети были на него похожи. По крайней мере, очень на это надеюсь.

* * *

Вот и старый дом, где жил Рыжий. Мы с Ларсом остановились. Да вот же он. Он сидит у подъезда. Рыжий уже не тот. Про таких говорят — приморённый. Тюрьма его сильно приморила. Раньше он казался крупным парнем с покатыми плечами. Сейчас — плюгавый тощий дядька средних лет. Одет в голубую куртку на молнии. Смотрится на нем — как будто велика на несколько размеров. На ногах — калоши. Да он просто смешон.

Но соображает Рыжий хорошо. И меня сразу узнает. И зрение у него отличное. Вскинул руку: «Зиг хайль!» Приветствует. Дурачится. Настроение хорошее. Ну а с чего ему быть плохим? С нечистой совестью, зато на свободе. К тому же старого знакомого встретил — фактически друга детства и отрочества.

«Ну что, сука Рыжий, — подумал я про себя, — самое время тебя наказать».

Щелкнул замком — отпускаю Ларса, показываю на Рыжего.

— Фас!

Ларс летит, как маленькая торпеда, и в прыжке сшибает моего закоренелого врага со скамейки. Тот, упав, орет не своим голосом, а Ларс вгрызается ему сначала в руку, а потом — куда-то в бок, терзает жертву.

Мне хорошо — сбылось все, о чем так долго мечталось.