Спросите у берез...

Это вторят вьюге голодные волки. Как говорят в народе, в такую погоду хороший хозяин не осмелится выгнать из дому даже собаку.

А эти двое вышли. Из тепла и уюта дома шагнули в эту кутерьму из холодного ветра и бьющего по лицу ледяного снега. Внимательно вглядываясь в темноту, они подошли к большому каменному зданию. В окнах — свет. Приглушенно звучит, вырываясь наружу, веселая музыка. Путники постояли за старыми липами, осмотрелись по сторонам. Потом быстро надели лыжи и нырнули в темноту. Мчались, не останавливаясь, до самого берега Зилупе. А когда перебрались на другую сторону, туда, где реку называют Синюхой, немного отдышались.

Было около двух часов ночи, когда они подъехали к маленькому домику, что на окраине деревни. Постучали. Никто не отозвался. Попробовали еще раз. Снова молчание. Тогда заколотили сразу в два окна, с обеих сторон дома.

— И кого это в такую погоду нелегкая носит? — проворчал себе под нос старик, приоткрыв дверь.

— Пусти нас, отец, замерзли, — попросил один из незнакомцев с явно нерусским акцентом, — в доме все объясним.

Хозяин зажег коптилку и внимательно осмотрел незнакомых. Один был высокий и худой, темноволосый, еще молодой. Второй — пониже, широкоплечий, явно крестьянского вида. Ему, пожалуй, уже больше тридцати. Откуда они и что за люди? Зачем пришли? Так выразителен был устремленный на них взгляд старика, что они не стали ждать вопросов. Тот, что помоложе, сразу выложил:

— Мы пришли от человека с бородой. По его заданию.

— Я сам с бородой, — отпарировал старик, — а другого бородатого, который шлет послов, не знаю.

Сказал неправду. О слухе про человека с бородой, который принес из-за кордона знакомый Вестенберга, Фроленку рассказали комсомольцы. Из Освеи предупреждали: готовьтесь к вступлению в партизанский отряд. Вот-вот должен прибыть человек, который возглавит его и выведет в лес.

Не тот ли это долгожданный человек? Хотели было сами искать пути для связи с ним. Но как его найти там, за рекой, на латвийской земле, где нет ни друзей, ни надежных знакомых? Слишком долго, более двадцати лет, разделяла их граница. И недавно пролегла опять. На крепком замке держат ее оккупанты для того, чтобы не общались люди, не влияли друг на друга, не объединялись в борьбе.

Теперь из-за огненного рубежа таинственный незнакомец сам дает о себе знать. Разве это не подтверждает их догадку? Ведь он, посланец Родины, будет настойчиво искать тех, на кого мог бы опереться.

Но может быть и другое. Возможно, что это обман, хитрая уловка врага, чтобы, проникнуть в самое сердце подполья? Тогда неминуем провал организации, потеря дорогих людей.

Нет, Герасима Фроленка легко не купишь. Он не простачок какой-нибудь, не доверчивый юнец, чтобы сразу раскрыть свои карты.

— А каким это нюхом вас потянуло в мою избу? — спросил Фроленок, намереваясь внезапным вопросом озадачить пришельцев.

— А к кому же ещё? — пожал плечами старший. — Вы же здесь у меня единственный родственник.

— Я? Родственник?.. — Герасим Яковлевич даже растерялся.

— Ну да, самый настоящий. Я ведь Михаил Дубро. Сын Тита…

Тита он помнил. Верно, хотя и далекий, но родственник. А вот Михаила, как и других его детей, не знал. Стал расспрашивать подробнее. И вдруг снова насторожился.

— А как же это вы, добрые молодцы, вот так прямо без всяких помех перемахнули через границу? Да еще на лыжах, как на прогулочке?

— Вот так прямо, дед, и перемахнули. Почти что у самого кордона, — смеется молодой. — Немцы сегодня рождественский сочельник справляют, шнапс пьют. Разве не знаете? Да и кто сегодня, в такую погоду, выстоит на посту. Вьюга, не видно ни зги. Следы заметает сразу же.

В словах парня неподдельная искренность. Доводы его правдоподобны. Но твердого доверия у Фроленка все еще нет.

— А что надо человеку с бородой? Кому и что он хочет передать?

— Он просил нас связаться с вашими коммунистами и комсомольцами, — напрямик сказал высокий. — Не можете помочь — будем обращаться к другим.

Герасим Яковлевич думает. Видно, что он озадачен, не знает, как поступить: и раскрываться рискованно, и ниточку, которая может оказаться полезной, боится потерять. Наконец решается.

— Хорошо, попытаюсь кое с кем поговорить. Приходите деньков через пять-шесть.

— Это уже, батя, другой разговор, — выразил одобрение темноволосый, — подождать мы согласны. В солидном деле спешить не полагается. Тогда, как говорят белорусы, бывайте здоровы!

— Бывайте здоровы! — стал прощаться и второй, что постарше.

Фроленок проводил ночных гостей за порог дома. Постоял на ветру, пока они не растаяли в темноте метельной ночи.

Герасиму Яковлевичу казалось, что он провел переговоры дипломатично, со всеми предосторожностями. Оставил время для проверки, совета с Григорием и Василием, ничего не раскрыл — весь риск взял на себя.

— А моя жизнь ценится по самой низшей ставке. Отпущенная богом мерка почти использована, — пошутил он, рассказывая на следующий день товарищам о ночных гостях.

Григорий и Василий похвалили его за осторожность. Они поступили бы примерно так же, будучи на его месте. Ну, а дальше? Как вести себя при второй встрече?

Это надо хорошенько продумать.

— Прежде всего нужно разыскать того парня из Галицы, что спорил с Моргесом, — сказал Григорий. — Ему, пожалуй, можно поверить. Осторожно спросите у него, знает ли он что-нибудь об этих заборцах. Потом посмотрим… Контакт с латышами надо установить. И не только потому, что там действует человек с бородой. Пора уже искать пути для сближения с латышской молодежью.

Когда через несколько дней парень из Галицы снова появился в Гаврилине, Вестенберг, попросив его подождать, пошел за вожаками подполья. Решили пока что встречаться за пределами Прошек. На всякий случай.

Парень, назвавший себя Александром Козловским, сразу понравился Григорию и Василию. Простодушный, прямой и бесхитростный. Но оказалось, что Михаила Дубро и его товарища из Заборья он не знает.

— Что ж, постараемся сами их прощупать, — сказал Григорий. — Действовать будем напрямик. Себя пока раскрывать не станем. Есть у меня на этот счет одна задумка…

Принятый план действий Григорий осуществил так, что вызвал у гостей поначалу даже некоторое замешательство.

Принимая посланцев человека с бородой, Герасим Фроленок незаметно для них послал дочь Пашу за Григорием и Василием. Поздоровавшись, но не называя себя, Григорий сразу же заявил:

— Вот что, милейшие. Мы вас не знаем, мандатов у вас для переговоров нет никаких. Поэтому требуем встречи на самом высоком уровне — с человеком с бородой. В любом удобном для него месте. И еще одно условие. У этого человека, который придет к нам на переговоры, кроме бороды должны быть еще доказательства своих полномочий. Вот так, любезные.