Спящие боги

— Докажут, доченька. Им виновного нужно будет найти, они и найдут. Так что, лучше уж мне старому обратно под замок.

— Что вы такое говорите? Как можно?.. Ну, я вас до последней калитки провожу, а сама вернусь.

Творимир спрятался обратно за занавесь и все не решался выйти — он, пропитанный вином, боялся показаться нелепым, смешным.

И тут с улицы рванул стремительный перестук копыт — мгновенье и уже остановился у крыльца. Девушка бросилась к окну, чуть отогнула занавеску, выглянула, шепнула:

— Всадник какой-то. Судя по одежде — богатый очень. И с ним еще один — маленький. Уже сюда идут.

По крыльцу затопали стремительные шаги. Дверь резко распахнулась, и высокая, вся в темном фигура шагнула в избу. Еще из сеней грянул напряженный, сильный голос:

— А, спят, бездари! Плетьми засеку!..

Он шагнул дальше, встал вполоборота — и Творимир едва не вскрикнул. Это был Бриген Марк. А нем был черный камзол, а камзол усеивала роспись драгоценных камней, в основном — кровавых рубинов. Лицо у Бригена было сильно бледное (видно, мало на свежем воздухе бывал), щеки впалые, а под глазами — синие мешки бессонных ночей и нервов. Губы тонкие, белые, сжатые в волевую полосу. Он носил небольшую бородку, но и на щеках темнилась щетина. Глаза у него всегда были чуть выпучено, что выдавало натуру страстную, в волосах была проседь — что он пережил, бог знает…

Девушка куда-то юркнула, и потому Бриген сначала ее не заметил. Но он быстро и сильно пнул непробудного солдата, и уставился на Лорена, просипел:

— А — заговор!

Его рука потянулась к клинку — из-за угла метнулась Анна — она держала полено, и, быть может, и успела бы оглушить Бригена, но появилась еще одна фигурка. Это был маленький человечек с большим черепом — он сильно толкнул девушку, и полено только вскользь задело Бригена по плечу.

А Бриген уже перехватил ее запястье — сильно рванул к себе. Сощурился:

— Так… так… так…

И вдруг его глаза сильно полыхнули, он оттолкнул ее, и сам отпрянул назад, прошипел:

— А мы уже встречались с тобою!..

— И я Вас знаю. — холодно отвечала Анна. — Была в Бригеграде и видела издали. Вы — тот, кто несет людям страх и боль. Лучше бы мы не встречались. Вы мне неприятны…

— Молчи! — Бриген топнул ногой. — Проклятье! Где же я тебя видел?!.. Но не в толпе — это точно…

Творимир мог бы ответить «где», но он затаился.

Бриген снова надвинулся на девушку, и все шипел:

— Я не привык, к такому обращению. Но тебе это сойдет с рук… Черт, тебе все сойдет с рук!.. Я тебе вот что скажу — я тебя Полюбил.

Глаза маленького человечка расширились, и он плюхнулся на лавку.

— Но вы мне неприятны. — уже тихо сказала девушка. — Ваша страсть — нездоровое чувство.

— Откуда тебе знать?

— Потому что сейчас вы мучаетесь. Настоящая Любовь не может приносить мук. Даже и в печали — Любовь это поэзия, и творчество. Но… довольно переливать из пустого в порожнее. Что же дальше?..

— А дальше вот что. Я забираю тебя в Бригеград. Ты можешь говорить, что угодно, но от меня ты не убежишь. Когда предстанет выбор Я, или костер…

— Я выберу костер. — спокойно сказала Анна.

— Перед этим тебя ждут пытки.

— Я выдержу.

— Ты потеряешь рассудок.

— Я все выдержу. — по ясному, спокойному голосу чувствовалось, что она действительно выдержит.

— Ладно — время пройдет, и все измениться.

— Вам уже не измениться.

— Все — довольно. Ты, Фран (так звали коротышку), вяжи старика. Ну, а мы — выйдем на крыльцо…

И тут Творимир понял — это время воспользоваться его инкогнито. Бриген уже в двух шагах — ведет Анну. Тогда Творимир из всех сил качнул бочку.

Девушка успела отпрянуть в сторону, а вот Бриген не успел. Тяжеленная бочка рухнула ему на голову, придавила к полу. Он застонал, и судорожно дрожащей рукой перехватил Творимира за горло — вдруг выдернул его из бочки. Грозные глаза поверженного уже затемнило забытье, из рассеченного лба обильно стекала кровь.

— И тебя я знаю… — рычал Бриген. — …Ты — мой злейший враг. Я не помню, где мы встречались. Но мы встречались… Ты умрешь, щенок…

При последних словах, он притянул Творимира к себе, и дыхнул в него кровавой пеной. Но вот забылся — железная хватка не ослабла. Творимир хрипел, задыхался. Только сложенными усилиями Анны и Лорена удалось его освободить…

Отшатнулся, кашляя, держась за горло, покатился по полу.

А девушка бросилась через горницу — достала мешочек, пояснила:

— Я здесь еды Лорену собрала, но теперь ясно — всем уходить надо. Сейчас еще побольше соберу…

И она схватила другой мешок — быстро складывала в него пожитки. Творимир приподнялся, и, держась за горло, уселся на лавку. Маленький человечек трясся рядом с ним, лепетал:

— Только меня не троньте…

— Не тронем, не тронем. — раздался от окна голос Лорена, и тут же возвестил громко. — Сюда еще конники скачут — с факелами…

— Ах да, ах да! — зачастил человечек. — Извините, что сразу не предупредил. Вы знаете — Бриген так коня гонит, что… Ну, а я с ним в седле, потому что я писчий…

— Ну, ясно-ясно. — говорил Лорен. — С вами был отряд — по дороги они отстали. Все — побежали!..

Девушка протянула Творимиру мешок с провизией, и освободившейся рукой перехватила его у локтя. Так выбежали они на крыльцо. В черном небе сильно светили звезды, а по стенам домов и среди ветвей метались блики факелов, стремительно нарастал топот. Уже совсем близко заорали грубые голоса…

Побежали по аккуратным огородным дорожкам, перемахнули через заборчик (Лорена пришлось подсаживать) — потом, пригибаясь, в тихо вздыхающих ночных травах.

А за спинами заголосили:

— Они были здесь недавно!.. Дьявол — псов то у нас с собою нет!..

И вот уже сомкнулся лес. Нырнули в овраг, под ногами, рассыпаясь в прах, затрещала древняя, пересохшая листва.

Бежали долго, а остановил их Лорен. Он едва мог говорить:

— Вы… молодые… вам бегать да бегать, а я… едва на ногах… держусь…

— Ах, извините нас. — взмолилась Анна.

— Ничего-ничего… Как-нибудь, с Божьей помощью… — чуть отдышался, и спросил. — Ну, братцы, знаете ли, что вы натворили?

Анна глубоко вздохнула:

— Защищаясь, отбились от одного разбойника и бандита, известного под именем Бриген Марк. Но это я так говорю. Официально же: совершили небывалое святотатство — покусились на жизнь Верховного Судьи. Мы теперь сами такие бандиты, каких свет не видывал. За наши головы назначат награду. Ну, скажем — мешок золотых. Нечего и думать возвращаться назад. Прощай, милый дом… Но я ни о чем не жалею…