Спящий

***

Как Есенин с Маяковским

Вслед за Блюмкиным ходили

На расстрелы посмотреть -

Так и ты лицом неброским

Метишь в смерть.

Где-то, знаю, есть картины,

На которых трупы лишь, -

И на них взирают длинно

Хиппи, стайки нувориш.

Многих, многих бледность чья-то,

Та, что кровью полита,

Привлекает, как зарплата

И надгробная плита.

Каждый с долею своею

Хочет свыкнуться, чтоб впредь

Хоть за матушку-Рассею,

Если русский, умереть.

Но расстреливать не надо

И в застенках мять бока, -

Смерть сама, что канонада,

К нам придёт изглубока.

***

Не будь неудачником, будь удачником,

Вот этим хотя бы - мальчиком-с-пальчиком.

Он идёт, и циклопы проходят мимо,

И дежурят в воротах Ерусалима.

А когда за ворота ступают люди,

Их циклопы хватают, пекут на блюде,

Запивают их кровью, а мальчик-с-пальчик

В это время в Алупке, и едет в Нальчик...

ГОНКА

Обгоняя сиянье, ухватистый эскимос

На олене трясётся, губой задевая нос.

Меж ветвистых рогов заплутавший порхает взгляд,

Словно птица... а сбоку, чуть северней, наугад

Звёзды сыплются градом и тонут в глухом снегу.

И промёрзлой щекой задевает ездок пургу,

Засопит и захлопнет на узенький миг глаза,

Прижимая к оленю, к бокам его, торбаза.

Скачет волк по пятам - волк во множественном числе, -

Если сможет, вгрызётся... и в снежной растает мгле.

У него сорок лап, у оленя - четыре, жаль.

Но и те и другие летят наковально вдаль.

Впереди белый мрак, слепота ледяная... Ох!

Жмутся мысли, что волки, и в каждой из них подвох.

Упадёт - не вернётся, и, точно ездок - ступень,

От него оттолкнётся и взмоет в пургу олень...

ГЕЙМЕР

Might and Magic... Играл когда-то,

Завоёвывал замки, рубил пирата,

Гоблинов, троллей мочил, скитался,

Находил артефакты, стремился к небу

И обратно, где скалятся змеи, зебу,

Гномы, карлики, пышная катавасья.

Был незыблем, направо рубил, налево,

Колдовал, вырубал родословных древо,

Насаждая свою, и - почти всегда -

Сохранялся...

Но быстро бегут года...

Я теперь обитаю не в том, а в этом

Зачарованном свете, совсем не тот

Кем был раньше, поскольку одних забот

У меня миллион, от которых летом

Слишком жарко и холодно по зиме.

Ощущаю, что смертен, и знаю: скоро

Стану пеплом, пружиной для разговора

Относительно плоти в моём уме.

***

Приблизившись к Нему, апостолы стояли:

Убийцы, воры, жулики, рвачи...

И каждый был рыбак, запутавшись в ночи -

Как рыба в пелене сетей, дыша едва ли.

Опомнитесь, друзья! Вы туча, но внутри

Не меркнет свет любви; нутро откройте настежь,

Чтоб свет излить в провал, в котором нет зари,

Лишь видимость одна, чернеющая залежь.

Не ограничен путь.

Куда бы вы ни шли,

Меня найдёте там; почувствуете сердцем,

Что даже на краю неведомой земли

Я буду свояком, и буду чужеземцем...

Вас будут гнать, давить, камнями побивать.

А Я моих убийц любить не перестану,

И вы прощайте им, прощайте! и опять

Прощайте, вознося бессмертию осанну.

Я с вами перейду вселенной рубежи

И двери распахну в иное измеренье...

Как дети будьте!

Ночь наставила ножи,

Но вы не бойтесь: тьму рассеют ваши тени.

***

Стена, которая, не плача

И не смеясь, играет в мяч

С мальчишкой уличным, - удача

Из тысяч мыслимых удач.

По траектории волнистой

Мяч возвращается к ногам,

Напоминая мазохиста,

Что разойтись не прочь по швам.

Стена, как дойная корова.

Ей надоело быть стеной.

Она мячом побыть готова,

Попрыгать, стряхивая зной.

Ей улыбаться нет резона

И плакать тоже, ведь она -

Всего лишь часть автосалона,

Стена, обычная стена.

***

На Петербург сорвался дождеград,

И осень озаглавилась зонтами.

Какой-нибудь в толпе бредущей даме

Всё кажется, как много лет назад,

Что Пушкин не испорченный мальчишка,

Он - памятник, но губы - мармелад.

Приникни к ним губами (будет рад!)

И, может, о любви напишешь книжку.

И парки обретут свой прежний вид,

Гранит разговорится под ногами,

А вечером, холстом в оконной раме

Покажется Нева и отбежит...

И музыка польётся из прихожей

Былых времён, звучнее, чем была,

И Пушкиным окажется прохожий,

Внезапно сделав шаг из-за угла...

НАБЛЮДАТЕЛЬ

Он прятался в кустарнике: следил

За женщиной, уснувшей на балконе

Среди отполированных перил

И ящичков с фиалками. Напомни

Ему о прошлом - вздрогнет, потому

Что не было в судьбе его удачи

Все сорок лет. Бездомщину, тюрьму

Он испытал и жил теперь иначе,

Чем представлял когда-то по ночам...