Среди Миров

А в этой зале обитали Светградские цари и царицы. Много-много царей и цариц сменилось за прошедшие века, когда Светград считался миром крупнейшим и главнейшим в этой части Многомирья. Ну а насколько ничтожна эта часть Многомирья перед всей необъятной и необлётной массой миров — про это старались особо и не думать.

Но, как показалось сначала Владару, в зале никого не было. И величественный, выкованный из чистого золота и усеянный драгоценными каменьями трон пустовал.

Анна, не останавливаясь прошла за ширму, которая отделяла одну часть залы от другой. Владара она по-прежнему держала под локоть, так что он неотступно следовал за ней.

За ширмой стояла широкая постель с занавесками. Однако, в это время занавески были отодвинуты и Владар увидел, что на сбитых подушках лежит человек до пояса скрытый одеялом. На человеке была белая одежда. Неприятно поразила Владара и Анну кожа человека — бледно-восковая, с красными пятнами — конечно, такая кожа не могла быть у здорового человека. И волосы и борода у человека были всколоченными, а глаза глядели мутно, почти без выражения. Как казалось, он и не обратил внимания на Анну и её спутника.

А возле кровати, на стуле сидел человек, в котором Владар сразу признал того, кого он с Сашей видел выходящим из трактира, а ещё раньше — собираемым из частей в одной из комнат этого трактира. Сидел этот человек совершенно прямо, а когда занавеска отдёрнулась и вошли Анна и Владар — он обернул к ним голову так резко, так сильно, как не стал бы оборачиваться ни один нормальный человек из простой боязни, что у него сломается шея. И из его шеи раздался хруст, но это был не костный, а железный хруст.

Увиденное произвело на Владара сильное впечатление. Он прошептал Анне:

— Ну вот видишь…

А Анна чуть сильнее сжала его ладонь, и спросила дрогнувшим, взволнованным голосом:

— Я вижу, батюшка, состояние ваше весьма быстро ухудшилось. Если бы…

Её прервал лже-Береогор:

— Царевна, при всём почтении к вам, я бы настоятельно рекомендовал не приходить сюда в течении следующих трёх-четырёх часов. Если вы действительно печётесь о здоровье своего отца, то должны понимать, что ему сейчас необходим покой…

Царь Роман проговорил голосом слабым и бесцветным:

— Мне было бы приятно, если бы дочь Анна находилась рядом со мной…

Лже-Бреогор говорил не вполне естественным, а чрезмерно сухим, ломанным голосом:

— Вот уже двадцать лет, как я ваш лекарь, и разве же хотя бы раз вам довелось разочароваться в моих предписаниях. Мы поборем недуг. Только слушайте меня.

— Хорошо, — простонал Роман. — И всё же моя дочь… Кого это ты привела с собой, доченька?

Анна сделала Владару едва заметный знак — и юноша догадался, склонил перед царём голову. Ну а царевна говорила:

— Узнав, сколь неожиданно вы захворали, я бросилась за лекарем… Нет — вы не думайте, это ни какой-то там самозванец, это очень искусный лекарь, который уже многих излечил. Здесь ведь главное не возраст, а умение. Так что, я надеюсь, он сможет определить вашу болезнь. Я ему полностью доверяю, пожалуйста — доверьтесь и вы…

Голос Анны звучал убедительно, но всё же, если заглянуть в её глаза, то можно было увидеть — она хоть верит в правоту Владара, а всё же очень неуверенна в том, что у них хоть что-то получится. Что сможет сделать Владар? Что он сейчас скажет, как себя поведёт? Но если не так, не сейчас, тот когда и как удастся разоблачить лже-Бреогора? Не известно, что с Романом, не известно, сколько он вообще проживёт. И приходилось рисковать… очень рисковать…

Лже-Бреогор издал весьма странный звук, который можно было принять и за скрежет железок. Затем он произнёс:

— Что я слышу? Что я вижу?.. Оказывается, в моём искусстве врачевания усомнились, и вызвали какого-то… незнакомого, неизвестного…

Анна, со слезами в глазах, едва не плача, взмолилась:

— Батюшка, пожалуйста, поверьте мне! Ведь я о вашем здоровье беспокоюсь! Этот человек, этот лекарь, которому можно полностью доверять!

Царь Роман, видя волнение дочери, вздохнул и произнёс:

— Что ж. Пускай он подойдёт…

Владар подошёл к кровати, при этом он побледнел и напряжённо думал: "Что теперь делать, что говорить?"

Лже-Бреогор произнёс с ехидцей:

— Если этот молодой лекарь такой искусный, как рекомендует его царица, так я не против — пусть покажет своё мастерство. Пусть определит, в чём причина государева недуга…

Владар смотрел на царя Романа, на его восково-бледное, с красными пятнами лицо. А царь смотрел на Владара, и в его помутневших от страдания глазах можно было прочитать вопрос-ожидание: "Что же?.."

Юноша обернулся к Анне. Царевна глядела на него умоляюще, словно бы хотела сказать: "Вот я сделала, что могла. Теперь — твоя очередь". И из Владара вдруг вырвалось:

— Государь, я действительно могу определить причину вашего недуга!

Роман произнёс по-прежнему слабым, но всё же заинтересованным голосом:

— Вот как? И в чём же, по-твоему, причина? А… вот лекарь Бреогор заявил, что понадобится время, по крайней мере, сутки, чтобы вынести окончательный диагноз.

Владар, бледный от напряжения, сознающий, что шансов на успех у него практически нет, перевёл взгляд на лже-Бреогора. Тот стоял с противоположной стороны кровати, скрестив руки на груди, и надменно усмехался. А в его глазах было такое странное, нечеловеческое выражение, и даже не выражение, а просто мёртвый, бесчувственный свет исходил из глубин этих глаз.

Нет — Владар не сомневался. Это лже-Бреогор устроил так, что царь сильно болен, а, возможно, и умирает.

Тогда юноша протянул руку, указал на лже-Бреогора, и громко, отчётливо, едва ли не по слогам выговаривая слова, произнёс:

— Вот он — причина вашего недуга.

Было видно, что Роман не ожидал такого поворота. Он даже приподнялся на подушках и переводил взгляд с Владара на лже-Бреогора. А Владар представлял, как сейчас позовут стражу, как его схватят, и за клевету посадят в темницу; тогда, должно быть, даже царевна Анна не сможет ему помочь.

Лже-Бреогор заговорил громким, пронзительным голосом, при этом из глубин его горла доносилось металлическое позвякивание:

— Не знаю, где царевна нашла этого юнца, но он сразу же произвёл на меня пренеприятное впечатление. И вот подтверждение того, что я неплохо разбираюсь в людях. Оказывается, этот лже-лекарь безумен. Он наговаривает на меня!

Владар, проговорил с решимостью обречённого:

— Нет — это вы лже-лекарь. Вы — не настоящий Бреогор.

Внутри лже-Бреогора звякнуло железо, и он молвил: