СССР-2061
Шрифт:
– Причем тут экзо-скелеты? Канадцы никогда не умели держать темп в колониальных матчах, и на этот раз выдохнутся! Спорим на сто баксов?
– Ставлю триста, что во втором периоде 'листья' будут вести 4:2!
– Принимаю, черт с тобой... Только как я тебя найду потом, хе-хе, после вашего разгрома?
– Не проблема, меняемся айпи-картами! Эй, кто еще хочет сыграть? Билли будет букмекером, согласен?
– Эй, возьмите и меня, ставлю сто, что русские в третьем периоде сравняют счет, и будет дополнительное время! Рэд мэшин форева!
– Принято, сто долларов... А вы куда, струсили?
– Да ну вас с вашими ставками, мы просто поболеть приехали...
– Да
– Хо-хо-хо, и кто это говорит, Говард? Не ты ли, дружище, мне проспорил в прошлогоднем Сиднее пятьсот зеленых?
– Это было в прошлом году, Роб! В этом у ваших нет Словцова, Кошкина и Симоняна - с кем вы будете играть, а?
– Есть Никольский, есть Ким, да вообще команда зверская, молодые парни - порвут ваших 'профессионалов'! Брэдли хромает на оба колена, Джонсон стар, как Санта-Клаус, а вратарь у вас вообще грек! Не смеши меня.
– Молодо-зелено, в этом году кубок наш! Гудбай, СССР! Водка-матрешка-перестройка!
– Спи спокойно, Ванкувер! Я смотрю, уже боитесь!
– Хахаха!
Споры были горячие, но без настоящей агрессии. Как-то незаметно и без сожаления миновали времена мрачного разобщения народов и стран, времена безумных оголтелых фанатов и кровавых разборок на стадионах. Как однажды сказал ему отец - 'Мишка, ты просто не представляешь, в какое счастливое время живешь! Эх, пацан!...'. Мишка ничего не понял из этих слов, но часто останавливал взгляд на отцовском экзо-протезе - ему оторвало правую руку, когда он воевал в Корпусе мира. Отец не любил рассказывать про эти времена, но от матери Мишка знал: всё случилось при Урумчи, в синцзянско-пакистанском конфликте, лет за 15 до его рождения. Папа резко мрачнел при упоминании Пакистана, и его всегда смешливые карие глаза становились черными и холодными.
Замигали красные сигнальные лампы на потолке, автоматически подтянулись ремни безопасности. Мимо проплыл стюард, вежливо, но настойчиво призывая убрать в сумки или карманы все мелкие вещи и летающий в воздухе мусор. Через десять минут приземление (простите, примарсение)!
Дед напротив проснулся и с наслаждением потянулся. Из кармана жилетки выплыли черные... очки в толстой оправе, которые старик тут же довольно ловко поймал и водрузил на нос. С ума сойти, он очки носит! Может, у него и чипа головного тоже нет? Мишка скептически ухмыльнулся и представил, как старикашка разворачивает актив-газету и начинает по слогам читать мелькающие строчки, стараясь 'вручную' успеть за гипертекстом. Да нет, такого не может быть...
Дед как-то неожиданно нашел взглядом Мишку и слегка улыбнулся ему. Мишка подозрительно, но вежливо кивнул - хорошие манеры ему мама прививала с детства. Дед прокашлялся с хрипотцой и обратился к мальчику - совершенно по-русски, кстати:
– Из какого города, сынок? Москва, Питер, Мегасибирск?
– Не, я с Марса, из Красногорска, - ответил Мишка и тоже поинтересовался: - а что у вас за рюкзак такой? Обычно габаритные вещи в багаж сдают...
– А это кофр фотографический, - охотно пояснил старик, и заметив мишкино непонимание, добавил: - фотоаппарат перевожу, линзы там - хрупкие они, приходится таскать с собой, разрешение специальное выписывать. Я, как ты, наверное, заметил, немного старомоден.
– Я думал, сейчас всё на объемное голо пишется, старую оптику уже не используют. А посмотреть можно?
– любопытство и любовь к технике взяли вверх.
– Конечно, - странное было произношение у деда - он сказал именно 'ко-неч-но', а не смягчил 'ч' в сторону 'ш', как делают все в Союзе. Чудак!
Дед расстегнул молнию
рюкзака и извлек на свет старинный фотоаппарат - огромный, размером с полголовы, черного пластика, с обилием кнопок и рычажков на панели. Но самое интересное, что спереди к аппарату был прикреплен настоящий оптический объектив - длинный, как пиратская подзорная труба из мультика про Питера Пэна, и толстый, как пушечный снаряд.– Ого!
– восхищенно воскликнул Мишка, бережно принимая в руки раритетное устройство, - да это же музейный экспонат! Я такие только на лэптопе видел!
Сидевшие рядом взрослые франко-канадцы тоже повытягивали шеи, разглядывая фотоаппарат. Это был 'Кэнон', но каких годов? Даже отец, насколько помнил Мишка, снимал свои семейные альбомы исключительно на голо. Среди иностранцев пронесся шепоток, кто-то произнес фамилию 'Старинский', ее подхватили, стали оглядываться и с соседних рядов. Мишка где-то слышал это имя, но не помнил где. Может, в новостях.
– Хехе, - улыбнулся дед, - нет, не музейный экспонат, я им постоянно работаю. Уже и затвор поменял, и прошивку подновил - а всё остальное меня вполне устраивает. Привык за столько лет, поздновато уже на голо переходить!
– Так вы фотограф?
– догадался Мишка, - едете нашу команду поснимать?
– Ну, не совсем, команду другие снимают, кто помоложе... Я поближе к зрителям сажусь, знаешь ли...
Тут с переднего ряда к деду потянулись чьи-то руки с блокнотами - попросили автограф. Это не вызвало у пожилого фотографа удивления или недовольства - видимо, привык. И пока дед расписывался для какого-то китайца, Мишка полушепотом обратился к соседу-канадцу, из тех, кто называл русскую фамилию:
– Простите, сэр, а кто такой Старинский?
Канадец удивленно посмотрел на Мишку и ухмыльнулся:
– Ну ты, парень, даешь! Даже мы его знаем, а уж ты-то из Союза вроде... Это же Ян Старинский, спортивный репортер всех времен и народов. Он хоккей, футбол, экзо-бокс снимает, Олимпиады всякие... Да его снимок с Андерсоном весь мир обошел - ну где он прыгает с шестом, и там его жена стоит рядом, и у нее такое лицо... Короче, сам погугли, патриот! Этот мужик в спортивной фотографии примерно как Ван-Гог в живописи, за его работы крупные журналы солидные деньги отваливают.
Действительно, теперь Мишка кое-что вспомнил. Когда весной на Луне проходили юношеские Игры доброй воли, в заставках голо пускали видеоряд с черно-белыми стильными картинками - фотографиями самых ярких моментов ранних игр этой серии. И фамилию Старинского упоминали. Правда, тогда Мишка решил, что говорят про совсем уже какую-то пыльную историю и этот человек давно умер.
А те фотографии ему понравились. Такие яркие, сочные образы - хоть и нецветные, но наполненные жизнью до краев. Казалось, что движение не останавливается на двухмерном полотне, что мускулы продолжают напрягаться, а спортивная форма развеваться на бегу. Мишка понятия не имел, кто был изображен на тех фотографиях, но азарт соревнований и напряжение борьбы лились с экрана мощно и явственно, даже без всех чудес и иллюзий современного голо.
Мишка достал из кармана смартфон и быстренько открыл Яндекс. Да, его звали Ян Васильевич Старинский, корреспондент газеты 'Известия', лауреат премии... Список премий пришлось прокручивать скроллом, их было несколько десятков. И еще несколько союзных орденов. И степень академика какой-то международной академии фотографии... В общем, дедушка оказался совсем непростой. Здорово!
– Ян Васильевич, вы, наверное, все-все Олимпиады объехали, да?
– уже вполне уважительно поинтересовался Мишка, улучив момент, когда дед с улыбкой вернул очередному болельщику подписанную визитку.