СССР-2061
Шрифт:
Сожрать многотонное чудовище во всей Солярии просто некому. Умри мамонт по какой-то причине - маяк в его теле работать не перестанет. Но куда же он тогда делся?.- Не надо, - ответила Зухра серьёзным, даже угрюмым тоном.
– Я догадываюсь, где он может быть.
В ответ на мой вопросительный взгляд она поджала губы, но пояснила:
– "Волчья яма" - их линия проходит неподалёку. Техника в них рассчитывалась на десять лет дежурства. Прошло почти сорок, но на беду - и палка стреляет... Думаю, начать поиск лучше там.
О-хо-хо...
– Да нет, не может быть. Беспилотный танк или бэтээр давно разнёс бы тут всё в клочья...
– я попытался найти аргументы, опровергающие столь мрачное предположение.
– На них же ставили
Угу - вот именно: какие смогли найти...
Зухра покачала головой:
– Да ну не обязательно. Можно придумать кучу причин, почему прежде автоматика не реагировала на происходящее, а теперь вдруг стала. Самое простое - противопехотник сдох, а противотанк - пашет пока. Тогда на мамонта он активируется, а даже на очень крупного зубра - нет.
Да уж. Или вся система активировалась только сейчас, приняв давешнюю солнечную вспышку за электромагнитный импульс ядерного взрыва... Да, в Войну враг, учтя опыт всех прежних провалившихся вторжений в Россию и Союз, пытался прорваться именно через север - вдоль СевМорПути, чтобы сразу выйти в глубокий тыл, не задержавшись ни на линии Западной Двины - Днепра, ни Волги, ни даже Урала. Куда там доходягам-фашистам с их "блицкригом"!.. Конечно, "Суперблиц" тоже провалился: достаточно далеко для победы противнику продвинуться не удалось - но он был к этому слишком близок. Поэтому наши, ожегшись на молоке, стали усиленно дуть на воду: чтобы избежать ещё одного подобного удара с севера, было создано несколько мощных укрепрайонов - а остальное пространство покрыли "волчьи ямы". Обычный комплект - два-три противопехотника, один-два противотанка, комплекс ПВО... Ё-моё, ПВО!!!
Я резко бросил вертолёт на снижение... Говорят, даже тысячетонные громады старых военных морских кораблей чувствительно содрогались и гудели от попадания даже совсем небольших снарядов. А уж если снаряды ложились кучно, в режиме "беглый огонь", наверное, экипаж чувствовал себя примерно так же, как мы сейчас: в небольшом вертолёте под огнём крупнокалиберного пулемёта - спасибо, что это не зенитная ракета!
На лобовом стекле зазмеились трещины - впечатляющее зрелище... Но оно хотя бы выдержало. А вот лопасти - увы...
Я вылез из рухнувшего вертолёта - хорошо ещё, что лишились лопастей мы уже относительно низко, помог выбраться Зухре. Похоже, она разбила губу, но от помощи отказалась. И смотрела на меня как-то не особо приветливо:
– Робот среагировал на твой манёвр. Попытка прижаться к земле стала для него доказательством враждебности!
– Да ладно, тут не угадаешь. С тем же успехом он мог нас и так сбить - а с малой высоты падать как-то приятней... Ты заметила, откуда?..
Ну конечно, она заметила. Чтобы Зу чего-то не заметила - да так просто не бывает. Иногда это раздражает, но сейчас оказалось очень кстати. Мне на линзу пришёл сигнал от неё: да, метрах в пятистах к северу - здоровенная яма, напоминающая термокарстовый провал. Да, точно: на карте она так и обозначена. Вот только на самом деле - это обвалившееся подземное "лежбище" боевых машин. Ясно: похоже, сам робот - или роботы - выбраться на поверхность не в состоянии. А вот как туда провалился бедный Марсик?..
– Похоже, он просто спокойно шёл по своим делам. Увидел яму - сунулся посмотреть. Тут его и накрыло. Или - земля просела... Простая невезуха!
– Зухра огорчённо вздохнула.
Мы отошли от сбитого вертолёта, ни от кого не скрываясь. Очевидно, для сидящего в яме робота мы теперь в "мёртвой зоне" по стрельбе. Тем лучше.
– Разумнее всего - подождать помощи, - проговорила вдруг Зу.
– Она придёт в течение часа самое большее. Ты же уже передал всё?
Нет, но это было излишне: падающий вертолёт, конечно же, отослал на базу все показатели своих сенсоров и приборов, как и разговоры в кабине, так что спасательная команда уже в курсе всего. Я только кинул короткое сообщение, что мы живы. Так что правильным ответом было всё-таки "да", и я просто кивнул.
– И там хорошо знают, что в таких случаях положено делать, - боевая подруга как-то странно на меня посмотрела. Помолчав и, видимо, подивишись моей тупости, пояснила:
– Противопехотными, противотанковыми и противовоздушными средствами боекомплект "волчьей ямы" не ограничивался, - вздохнула она.
– Серьёзный десант десятком беспилотных машин не остановишь, а свои могут задержаться в пути. На этот случай - массированного нападения - там лежит и боеголовка. Не особо мощная - килотонн десять - пятьдесят. Не сработала она пока лишь потому, что машинный разум считает, что разменивать себя на один всё равно повреждённый вертолёт, в котором могло поместиться максимум человек пять - нерационально. Но, если все кибервоины будут выбиты, может произойти и автоматический подрыв.
Плохо, конечно, и неприятно, но несколько минут назад мы чуть не гробанулись в вертолёте, так что...
– Те, кто придут на помощь, - продолжила Зухра, - сделают то, что в таких случаях положено: вывезут нас, а потом пучком высокоэнергетических частиц спровоцируют подкритическую вспышку в делящемся веществе - боеголовка разрушится без взрыва. Потом вычистят тут всё. Понятно, что всё, что там рядом есть живого, погибнет дважды: сначала от импульса, а потом от радиоактивного заражения. Прости, но это не шутки: жизнь мамонта - отнюдь не единственного - не стоит риска для всех остальных. По крайней мере, спасатели и военные скажут именно это.
Да, недаром Зухру воспитывала бабушка, в Войну командовавшая партизанским отрядом. Такие вещи она знает куда лучше меня. Я проглотил ком в горле:
– Если Марсик мёртв, то какая разница?..
Вот это и надо выяснить в первую очередь! Настроить ульт в режим громкоговорителя было делом секунды. Вряд ли робот хорошо воспринимает инфразвук... Лишь дрожь прибора в моей руке показала, что над тундростепью пронёсся рёв мамонта. Я специально выбрал тон куда ниже, чем тот, что воспринимался человеческим ухом: то, что не слышат люди, вряд ли обучена слышать техника, созданная людьми против людей. Мамонту же - всё равно. И - о счастье! В ответ донёсся такой же неслышный рёв!
Из тембра и звукоряда процессор ульта немедленно сделал вывод, что Марсик жив, но ранен, напуган и разозлён. Через ульт я попросил его рассказать всё, что произошло.
Предки в своё время недооценивали интеллект слоновых, считая основным фактором в определении разумности относительную массу мозга. Интересно, их не удивляло, что колибри, у которых масса мозга относительно тела прмерно в восемь раз выше, чем у хомо сапиенс, отнюдь не Эйнштейны и Циолковские? На самом деле, основное значение имеет размер переднего мозга - коры больших полушарий для млекопитающих. Хорошо, что эпоха антропоцентризма ушла в прошлое! Почти ушла. Вот только мамонтов пока расходным материалом считать не перестали...
Марсик, конечно, тоже не гений, но самые простые мысли он передать вполне способен. Для Зу я читал вслух:
– Напугался чего-то... Кажется, почувствовал магнитную бурю - они вообще магниточувствительные существа у нас... Побежал. Поздно заметил яму - затормозил на самом краю. Почувствовал боль. Провалился. Темнота. Лязг металла, незнакомые запахи. Боль в левом переднем плече, в ухе, в спине - похоже, скальпированная рана. Оглушён...
Зухра кивнула:
– Похоже, противотанковый снаряд скользнул по спине и завяз в стенке ямы, не взорвавшись. Робот пытался бить из пулемёта, но их разделяет некое препятствие. Похоже, он на колёсах, а не на гусеницах - не может пробраться сквозь осыпь или ещё что-то в этом роде. Я знаю, что делать!