Сталинград

 - Думаешь, они пожалеют об этом?

 - Непременно!

 … За время отсутствия Майера погибло много из его сослуживцев. Сержант Хегельберг и сержант Бакес, командовавшие вторым взводом и взводом тяжёлых пулеметов, были убиты.

 - Ты не можешь себе представить, - сказал ему при встрече Францл, - как отчаянно русские защищают свой город.

 - Я уже понял…

 - Они бьются за него словно цепные псы.

 Погибли и многие другие, поэтому ближе к передовой переводили всех «тыловых крыс». Однажды Францл ошарашил товарищей:

 - Как вы думаете, кто присоединился к нам, парни?

 - Мало ли кандидатов?

 - Тебе, Иоганн, он особенно хорошо знаком.

 Майер напряг память, но никого не вспомнил.

 - Он никогда не угадает!
– воскликнул Францл.
– Ладно, я вам скажу: это ваш лучший друг Матеус… Вы с Вилли ведь были в его учебном отделении, не так ли?

 - Что?
– вскричал Иоганн и выругался.
– Эта сволочь?

 - Именно. Он нашёл себе на всю зиму непыльную работёнку на базе полка.

 - Он гонял нас в учебном лагере до седьмого пота и вёл себя будто великий военачальник.

 - Посмотрим теперь, чего он стоит в настоящем бою…

 - Он погибнем сразу!
– сказал Фом, и вопрос был исчерпан.

 … По ночам на нейтральной полосе бродили тёмные, нагруженные фигуры людей; лязг и стук лопат слышались до зари.

 - Это наши сапёры устанавливают мины.

 - Какие мины?

 - Прыгающие... – пояснил Францл и для наглядности попрыгал на месте.
– Когда прикасаешься к ним, они сначала подпрыгивают, а потом взрываются.

 - Лишь бы они служили нам хорошей защитой.

 - Только если их устанавливают, - пробормотал осторожный Фом, - это значит, что атаки русских ждать недолго.

 Когда мина взорвалась, они приняли взрыв за неожиданную атаку и схватились за оружие. Но когда это место осветили, в качестве мишени перед ними предстал всего лишь жеребёнок, который случайно забрёл на минное поле.

 - Бедняга задел мину, - понял случившееся Иоганн.
– Потом, тяжелораненный дергал ногами, пока не взорвал ещё одну…

 - Которая завершит дело. – Сказал Францл и отвернулся.

 Жеребёнок пронзительно кричал, очевидно, в последний раз звал мать.

 - Здесь он совершенно ни при чём, - прошептал потерянный Майер, - так как не принадлежит ни к какой армии.

 - Животные не понимают что такое война! – с горечью вставил казак.

 - Просто бедный, несчастный и маленький жеребёнок... – не мог успокоиться Иоганн. – Фом пристрели его… Я не могу слушать его стоны.

 Казак вскинул штурмовую винтовку системы Маузера и точным выстрелом разнёс жеребёнку голову. С вражеской стороны на этот выстрел не ответил никто. В данном случае все по-настоящему жалели бедное животное.

 ***

 Перебежчик Фомин, о котором немногие из роты лейтенанта Штрауба, теперь почти целиком состоявшей из пополнения, знали, что он всего несколько месяцев назад воевал на другой стороне, однажды подобрал у убитого снайпера винтовку с оптическим прицелом и предложил:

 - Давайте повеселимся!

 - А чем мы, по-твоему здесь занимаемся? – мрачно спросил Иоганн.

 - Будем играть в охотников. – Сказал казак и объяснил правила игры.

 Товарищи по взводу, чтобы скоротать время, теперь выползали за насыпь железнодорожной ветки и по очереди становились снайперами.

 - Тот, кто должен стрелять, - инструктировал Фом желающих, - выбирает жертву и показывает её остальным.

 - Зачем?

 - Чтобы соревноваться, кто больше наберёт очков.

 У многих имелись полевые бинокли, так что зрители могли следить за тем, что происходит.

 - Вон тот, - указал пальцем Францл, - примерно в десяти метрах влево от мёртвой лошади.

 - Принято!

 Наклонившись над вещмешком, советский солдат доставал свою армейскую флягу. Францл тщательно прицелился и выстрелил. Мишень согнулась пополам и больше не шевелилась.

 - Убит!
– крикнул он и засмеялся.

 - Убит.
– Подтвердил привередливый Фом.

 Он занёс Францлу два очка в записную книжку. Иоганн погодя подстрелил неуклюжего красноармейца, который боком перелезал из своего окопа в соседнее укрытие.

 - Готов!
– воскликнул он.

 - Нет, нет, посмотри, как следует, - настаивал Фом и показал: - Он ещё шевелится.

 - Да, он двигается… - согласился зевающий Майер.

 - Только одно очко.
– Подвёл итог Фом и записал его.

 Однажды зачинщик поразил бутылки с зажигательной смесью, разложенные перед вражеским окопом. Это оказались ёмкости, наполненные горючим веществом, использовавшимся против танков.

 - Бинго! – азартно крикнул казак.

 Выстрел произвел настоящий фейерверк, и русский солдат начал танцевать перед окопом, пытаясь сбросить с рук горящий «коктейль Молотова», что вызвало гомерический хохот:

 - Выдай ещё коленца!

 - Он сейчас взлетит…

 Эта кровавая стрельба считалась приятным времяпрепровождением. Никто не думал о нём как о хладнокровном убийстве. Это был просто спорт - состязание, за которое Ковач, Вилли, Зандер и Пилле расплатились своей жизнью.

 - Мы стреляем не для того, чтобы сослужить службу своей стране.
– Думал в перерывах Иоганн.
– Пожалуй, мы делаем это просто потому, что случайно нашли винтовку с оптическим прицелом и знаем, как ей пользоваться.

 С другой стороны противник сам развлекался, как мог. Когда немецкие солдаты трогали любого убитого, мёртвые и живые взлетали на воздух - русские часто закладывали небольшие мины под гимнастёрки погибших.

 … Мобильной пехоте гитлеровцев сопутствовал временный успех, батальон последним усилием смог продавить противника. Когда немцы с великим трудом пробивались вперёд, через позиции русских, Фом посмотрел на убитых и раненых, валяющихся вокруг и, сказал:

 - Держу пари - большинство этих негодяев только притворяются.

 - Ты не доверяешь своим соплеменникам? – улыбкой поинтересовался Францл.

 - Ты мне ближе, чем эти проклятые русские…

 Всем приходилось соблюдать осторожность. Очевидно, красноармейцы стали более опасными, со всеми их ударными отрядами, ополчившимися теперь на немцев.

 - Раньше русские просто сдавались в плен.

 - А что изменилось?

 - Теперь они предпочитают умирать! – поразился переменам Иоганн.